Ты теперь наша рабыня - Рин Рууд

Видимо, ждал, что я начну опять истерить.

А я уже не девочка.

И взял меня не мой возлюбленный, поэтому защищать мне уже нечего.

— Ты драматизируешь, Ви.

Разворачиваюсь и поднимаюсь к джакузи. Мрамор под ногами — гладкий и теплый.

— И даже не фыркнешь?

Я оглядываюсь и смотрю на Богара сверху вниз. Его бровь ползет выше. Не хотел симпатии, эмпатии и сочувствия, то получай, козлина, молчаливую и равнодушную рабыню.

— Ты в мыслях фыркаешь.

— Мысли не считаются, — отвечаю я.

— Только мысли и считаются, Ви, — расстегивает рубашку, оголяя торс.

— Спорить не буду. Я же тут не за этим.

Через несколько секунд я погружаюсь в воду и прячусь под густой пеной, которая пахнет сладко, но ненавязчиво. Что-то цветочное и нежное.

Богар тем временем скидывает сапоги, стягивает брюки, являя моему взору крепкую эрекцию.

Вздыхаю с толикой усталости и отвожу взгляд, будто мне скучно, а сама под слоем пены и воды сжимаю кулаки, пытаясь совладать с глупым и неуместным смущением.

— Это еще что было, Ви?

— Ничего нового не увидела.

— Ты стерву решила включить?

Поднимается ко мне. Боковым зрением все же вижу, как его член медленно и тяжело покачивается от его шагов.

— Ты должна быть хорошей девочкой, а не стервой.

Опускается в бурлящее джакузи напротив меня.

— Хорошая девочка не дерзит, — рукой убирает перед собой сугроб пены, которая мешает ему смотреть на меня.

— Что-то мне подсказывает, что тебе это нравится, — немного щурюсь на него.

— Ммм… — он тоже щурится. — Так ты сейчас, выходит, стараешься для меня? И стараешься понравиться и специально провоцируешь на то, чтобы я с тобой не церемонился?

— Ты обещал быть ласковым, Богар.

— Без ласки, Ви, с твоей попой не выйдет ничего хорошего.

Медленно выдыхаю, и зло шепчу:

— Попа совсем не для этого.

— Мне придется тебя разубедить в этом.

Поддается в мою сторону, зачерпывает ладонью воду и шепчет:

— Закрой глазки.

Смыкаю веки, и он меня умывает теплой водой, которая пахнет цветами. Вновь проводит ладонью по лицу, и отфыркиваюсь от воды. Открываю глаза, и Богар прищуривается:

— Ты обиделась, да?

— Да, — зло шепчу я. — Обиделась. Я ведь ничего плохого не сказала.

— Знаю.

— Тогда почему?

— Я очень сложная и ранимая натура, — улыбается и пробегает пальцами по шее. Возможно, мог бы быть художником. Я такие яблоки в детстве рисовал. Красные-красные.

Поджимаю губы. ничего не скажу, а то опять прилетит.

— Хочешь увидеть?

В следующую секунду меня затягивает видение, в котором маленький мальчик рисует на каком-то документе дерево с красными яблоками. Чернявый, розовощекий с серьезно надутыми губками.

Он спрятался под столом с резными ножками. Зычный мужской голос зовет мальчишку по имени “Богар!”, а затем видение обрывается.

— Это ты был? — недоверчиво спрашиваю я.

— Да.

— Такой маленький?

— Да. Я же из мамки не таким, как сейчас, вылез, Ви.

— Не верю, — шепчу я и касаюсь небритой щеки Богара. — Как такое возможно? Ты был маленьким мальчиком.

— А теперь я мужчина, — шепчет он в губы, — который тебя хорошенько помоет. Карандаши и яблоки мне давно не интересны, Ви.

Глава 31. Никого так не хотел, как тебя

Стою на коленях и опираюсь локтями о бортик джакузи, выгнувшись в пояснице. Рука Богара скользит по моей спине к ягодицам, и я медленно выдыхаю.

Интересно, когда меня отпустят стыд и смущение? Когда я уже поймаю холодное равнодушие к ласкам и возбуждению оборотней?

— Расслабься и получай удовольствие, — Богар поглаживает мою ягодицу. — Что ты так насупилась?

— А можно без комментариев меня мыть?

— Нет, нельзя, — зачерпывает ладонью мыльную воду и ныряет ею между моих ног.

Омывает лоно, затем проскальзывает пальцами между складок.

Немного тянет. Закусываю губы.

— И я думаю, что никто из нас не допустит того, чтобы ты стала равнодушной к нам, — пальцы Богара поднимаются выше.

— Тогда вам неинтересно будет, да? — шепчу я и вся сжимаюсь, когда Богар пробегает по тугому колечку мышц между ягодицами.

— Расслабься, Ви, — хрипло шепчет, — выдыхай. Больно не сделаю.

Сглатываю, закрываю глаза и выдыхаю, расслабляя попу. Он все равно добьется своего.

— Вот умница…

С легким нажимом проводит по мышцам. Несколько мягких движений по кругу, и я опускаю лицо под волной слабости.

— Тебе нравится?

— Прекрати говорить… — говорю я и в ужасе распахиваю глаза, когда Богар проскальзывает пальцем в мой анус.

— Я внутри, Ви, — шепчет Богар. — Тебе больно?

Я молчу и медленно выдыхаю. Нет, не больно. Чувство странное, но я не могу назвать его неприятным. Оно новое.

Палец входит глубже, и к промежности приливает кровь возбуждения. Дышать становится труднее.

— Вытащи…

— Тебе нравится, — Богар медленно вытягивает палец и вновь вводит его до последней фаланги.

Дыхание перехватывает, когда он начинает осторожно и неторопливо растягивать меня по кругу.

— Ты внутри очень тепленькая, Ви, — шепчет Богар, когда у меня с губ срывается предательский тихий стон.

Выскальзывает, и во мне уже два пальца. Я жалобно и стыдливо поскуливаю. Немного тянет, и я слышу:

— Расслабься.

Выдыхаю, раскрываясь медленному, но уверенном движению рукой. Тянущий дискомфорт отступает, вновь уступая место пульсирующему возбуждению. Какой позор, но я хочу, чтобы Богар скользнул глубже.

И под стон его пальцы входят в меня на всю длину. Замирает, и я сглатываю.

— Ты же моя хорошая девочка…

Шепот Богара вызывает новую волну жара и слабости, под которую он медленно ведет пальцами, массируя и растягивая нежные мышцы.

— А ты очень отзывчивая девочка, Ви, — ведет пальцами то в одну сторону, то в другую, выскальзывая из меня.

— Прошу, замолчи…

И в следующую секунду издаю протяжный и громкий стон. Богар врывается в меня до костяшек.

Анус непроизвольно сжимается, промежность охватывает тянущая боль, которая пронизывает опухшее лоно и касается ожогом клитора. По телу пробегает судорога, кольцо мышц крепче сжимает пальцы Богара, и я с трудом выдыхаю в попытке расслабиться.

— Ты же почти…

— Нет, — хрипло шепчу я. — Нет…

— Решила удовольствие продлить?

— Богар, прошу, это неправильно…

— К трем готова? — неторопливо выскальзывает из меня, массирует анус, который мягко смыкается.

— Нет…

— Твое нет звучит, как да…

Новый стон, и меня неумолимо растягиваю три пальца. Богар не торопится, проникая в меня с каждой секундой все глубже.

Я тяжело и прерывисто дышу, пытаясь сдержать непроизвольное сокращение мышц, которое отзовется во мне спазмами и судорогами.

— Ты мило сопротивляешься неизбежному, Ви. Тебе нравится, — шепчет Богар. — Ты ручьем течешь.

Он вновь внутри, и опять неторопливыми движениями идет по кругу. Я на грани. Все расплывается перед глазами, каждый выдох сопровождается стоном.