Ты теперь наша рабыня - Рин Рууд

твой запах не прицепился к одежде отца? — Оран вскидывает бровь. — И ты пахнешь остро, Ви. У тебя сильный запах, — медленно выдыхает через нос, — я бы даже сказал, мощный. Концентрированный. Ты прям орешь этим запахом, чтобы тебя схватили, затащили в темный угол и отымели.

— Ты опять начинаешь грубить… Можно и культурно изъясняться…

— Нет, нельзя, — поскрипывает зубами. — Ты не совсем понимаешь, что происходит. И я тебе еще кое-что скажу… С тобой и особо стараться не надо, чтобы ты… потекла.

— Да, ты уже говорил, что я шлюха, — фыркаю я.

— Дело не в этом, — он откидывается назад и закрывает глаза. — Здесь под древом жизни все обрисовывается иначе… Провокация Богара могла сработать. Могла. Мы бы давно друг другу морды набили, отстояли бы вопрос, чья ты подстилка… А мы, мать его, сидели и обсуждали, кто первым сорвет твою резьбу.

— Вот ты древних кровей, а выражаешься, как… как… — подбираю слово, которое никак не цепляется за язык, — как… да блин не знаю!

— И не будет войнушки, — цыкает Оран и открывает глаза, которые вспыхивают желтым огнем. — Ведь она тебе не нужна, верно?

— Ну… я пацифист… за мир во всем мире…

— Тебе не надо, чтобы мы дрались, кусались и выяснили, кто тут главный, — хмыкает он. — Вот мы рожи друг другу и не бьем. Самочка у нас против того, чтобы кто-то из самцов доминировал. У тебя нет особого предпочтения ни к кому из нас. Ты хочешь всех.

— Ну да, — медленно киваю я, — я и против драк.

— Я не про это.

— Ты говоришь всякую фигню, — цокаю я. — Вы мне все не нравитесь.

— Лжешь, Ви. И ты не сделаешь выбора, если мы спросим, у кого ты останешься во владении, — он касается моей щеки.

— Я в принципе не хочу кому-то принадлежать, как вещь…

— Но ведь принадлежать одному хозяину не то, что принадлежать трем, — он улыбается. — Давай честно. Если мы тебя спросим, к кому ты достанешься, то ты выберешь кого-то одного.

Хочу сползти с колен Орана и гордо уйти без ответа на провокационный ответ, но он приобнимает меня за талию и вскидывает бровь.

— Ты сделаешь выбор, Ви? Ты ведь согласна, что крутить-вертеть одним хозяином будет легче.

— А можно обойтись без хозяев?

— Нет, — тихо и строго отвечает он. — Выбрать надо одного. И этот выбор тебе облегчит жизнь. Разве нет?

— Да, но…

У меня почему-то слабеют руки от непонятного мне волнения и страха. Я хочу сбежать и не отвечать на глупые вопросы, которые касаются гипотетической ситуации.

— Я соглашусь принять твой выбор, — Оран пробегает по шее. — Лирам с Богаром, я думаю, тоже. У нас есть связь и мы улавливаем настроение друг друга. Мы поставим перед тобой выбор.

И Лирам с Богаром просыпаются. Я чувствую, как они открывают глаза, подтягиваются и прислушиваются к тишине.

— Что за хрень тут происходит?

— Это виноваты Древо и Лес, — Оран пожимает плечами. — Мы все трое связаны с ними. Ну, Ви, какой выбор ты сделаешь?

Глава 37. Мама, твой сын занят

Не хочу я делать выбор.

Я мозгами согласна с Ораном, что с одним-то мужиком будет легче, чем разрываться между тремя.

Я все понимаю.

Одного продавить будет легче.

Например, Лирам. Он отрицательно относится к рабству, а еще у него замечательная бабуля. Я бы могла быть с ним хитренькой, и подвела бы к идее, что меня надо обязательно освободить.

Оран из-за вредной мамки и своего высокомерия мог бы тоже прийти к тому, что надо бы от меня избавиться и не пятнать репутацию связью с рабыней. Отправил бы меня домой.

Богара, который потерял бы чувство соперничества и конкуренции, настигла бы скука, и он бы отпустил свою игрушку.

— Интересные размышления, Ви, но все чуточку иначе…

— Тссс, — прикладываю палец к его губам и хмурюсь, прислушиваясь к себе. — Я думаю.

Одного можно раскрутить, но логика тут не работает.

Я не хочу и не буду выбирать.

— Какая ерунда, — шепчу я, вглядываясь в глаза Орана. — Мне так не нравится. Это что еще такое?

— Мы из-за этой ерунды друг друга сейчас терпим, Ви, — шепчет Оран. — Сделай выбор.

— Не могу, — медленно моргаю. — Я не буду…

Богар и Лирам зевают и откидываются на подушки. Потягиваются, закрывают глаза и переворачиваются на животы.

Я не сделаю выбор одного единственного, поэтому можно спать дальше.

— Только не так…

— А как можешь?

— Могу от всех отказаться, — сглатываю.

Либо трое, либо никто. И вопрос не в желании свободы.

Дело в другом.

При разрыве отношений ты не отказываешься только на треть от человека. Ты его стираешь полностью из своей жизни. Решительно и бесповоротно.

— А с кем у тебя были отношения? — тихо и сердито интересуется Оран

— Ни с кем, — цыкаю я. — Но я много читала о них, — делаю паузу и шепчу. — Оран… Что за фигня такая? Вы должны отпустить меня. Я вернусь в свою дыру, и мы… забудем друг о друге.

— Так не получится, Ви.

— А дальше-то что? — испуганно шепчу я.

— Не знаю. Возможно, наши Старейшины и Жрецы помогут… — он щурится. — А если ты станешь волчицей, Ви… — усмехается, — то…

Что-то внутри переворачивается от нехорошего предчувствия.

— То все будет куда хуже, — шепчет в губе, — хуже, Ви, но в то же время слаще и глубже. И нам, можно, сказать повезло, что мы сейчас на станции, а не на родной земле.

— Почему?

— Обращение бы вышло только там, — касается моей щеки, — поэтому туда тебе нельзя. Все может сложиться так, что даже не мы тебя покусаем, а все произойдет случайно.

— Ничего не понимаю.

— В таких вопросах и не надо ничего понимать, их обычно просто принимают, Ви, но когда не принимают, то идут к Жрецам.

Пусть во взгляде Орана сейчас нет злости или недовольства, он все равно меня пугает. В ее расширенных зрачках притаилась темная тень.

Что это?

Отчаяние?

Обреченность?

Тоска?

— Почему мы не можем разойтись с миром?

— Кто-нибудь из нас обязательно вернется, — ладонь Орана спускается по шее, оголяет плечо, вглядываясь в глаза. — И зацепит опять остальных. Как думаешь, кто первым припрется.

— Богар, — без сомнений и раздумий отвечаю я и насупленно замолкаю.

Это же он во сне рычал “найду, достану, не отпущу”.

Ох, влипла я. И даже уже не по уши, а по макушку. И самой мне ничего не стереть из памяти. Будут эти трое в моей голове до старости всплывать со своими извращениями. Можно, конечно, податься в Храм Звездного Забвения, чтобы мне