Леонид. Испания. Том 1 - Виктор Коллингвуд

Но это ладно. На самом деле проблема в другом. Все эти «командирские столовые» и резкое выделение начальства неизбежно ведут к консервации командирской среды, ее отрыву от солдатской массы. А это — верный путь к кастовости. Именно на этом в свое время «белые» проиграли «красным». Тесная, почти родственная взаимосвязь бойца и командира была и остается сильной стороной Красной Армии, а не ее слабостью!

Вот в царской армии с уважением к командиру было все в порядке. Золотые погоны, дворянский статус, «вашеблагородие», и все в этом духе. Солдат не имел права в ресторан зайти, где гуляют господа офицеры. Да что там — он не мог в трамвае ехать вместе с чистой публикой! И чем все кончилось? Полной хренью.

Нет, это на самом деле порочный путь. На мой взгляд, авторитет вырабатывается не количеством «кубарей» в петлицах и не качеством сукна на френче. Даже погоны со звездами, если их когда-нибудь введут, не заменят сути.

Настоящий авторитет — это не погоны и звания. Он держится на компетентности командира и политработника. Солдат должен видеть в начальнике человека, который знает больше него, соображает быстрее и ведет к победе, а не просто кричит громче всех и размахивает ТТ. И вот если рядовые будут уверены, что командир лучше всех проведет их сквозь огонь и смерть — тогда его будут уважать.

Затушив сигарету в пепельнице, я вновь кинул взгляд на пламенеющие в закатном солнце поля. Казалось бы, все просто. Набери толковых кадетов. Дай им образование. И вуаля — у тебя хорошие командиры. Умные, опытные, авторитетные.

Только не работает эта схема. Все намного сложнее.

Главная беда в том, что нам катастрофически не хватало людей, способных этот авторитет нести.

Сейчас ведь как все работает? Наберут в командирские училища буквально «по объявлению». Изначального тестирования командирских качество никто не проводит. Потом начинается буквально обратная селекция — выдвигают не инициативных, а наоборот, исполнительных. А это совсем не то, что надо в грядущей воне! Те, кто умеют хорошо подчиняться, далеко не всегда могут успешно руководить.

Короче, наши командиры — случайные люди с военным образованием. Вот и все, что мы имеем.

Нужно в корне менять систему рекрутинга. Уметь вычислять и отбирать будущих командиров так, чтобы они изначально были харизматичны, умны и обладали лидерскими качествами. И только потом уже учить их военному делу.

Но как это наладить в масштабах огромной армии, как найти настоящего вожака в серой шинели до того, как он проявит себя под огнем? Как вычленить бойца с задатками лидера из общей массы, причем сделать это ненавязчиво, без лишней бюрократии? В приказном порядке? Не выйдет. Все сразу же превратиться в пустую формальность. Начнут посылать в военные училища или «заядлых комсомольцев», этаких отличников, любимчиков начальства, или, наоборот, избавляться от неугодных, услав их куда подальше. И как все устроить, не превратив компанию по оздоровлению командных кадров в очередную бюрократическую ерунду?

За окном вагона медленно густели сумерки. Я допил остывший чай, закурил и вернулся к главному вопросу — как найти этих самых вожаков. Дело непростое! Но, кажется, у меня начинала вырисовываться одна идея, подсмотренная в будущем. Осталось только понять, как адаптировать ее под суровые реалии тридцать пятого года.

Включив в купе свет, я достал чистый лист бумаги и начал рисовать схему.

Например, берем небольшую группу солдат. Ставим задачу — построить блиндаж. И на этом всё. Никаких подробных инструкций, никаких чертежей, и, что самое главное, старший группы не назначается. Дали инструмент и ушли.

А политрук в это время сидит в сторонке и просто наблюдает в бинокль. В такой искусственно созданной неразберихе обязательно кто-то проявит себя и возьмет командование: разделит людей на подгруппы, прикажет одним копать, другим — тесать бревна, ну и тэ дэ. Сообразит, куда обратить амбразуры и сколько накатов нужно сделать. Ну а если не разберется сам — пойдет и вытрясет эту информацию из начальства.

Если такой человек нашелся, сумел организовать остальных и довел дело до конца — вот он, готовый кандидат на командную должность, с которым надо работать дальше. А сам этот несчастный блиндаж при этом, конечно же, совершенно никому не интересен.

Размышляя, я одновременно рисовал. На бумаге появился кособокий блиндаж, из-под наката которого торчали еловые ветки. Рядом я изобразил трех «солдатиков». Двое получились этакими недотепами. Они застыли в недоуменных позах перед кучей бревен. Увлекшись, я старательно пририсовал им руки, чешущие затылки, и вопросительные знаки над пилотками.

Зато третий фигурка вышла на загляденье. Орел, да и только. Было прямо-таки видно, как этот нарисованный человечек орет на своих заторможенных товарищей, указующим перстом распределяя фронт работ. Подумав, я пририсовал парню крошечный ранец, из которого торчал такой же микроскопический маршальский жезл.

Чуть поодаль, за символическим кустом, я накарябал крошечного политрука с огромным, не по размеру, биноклем, из-за которого едва виднелась буденновка. Охотник за талантами в естественной среде обитания, тэкскзать. Хотел даже наполеоновскую двууголку ему изобразить, но вовремя себя сдержал. Не надо этого кринжа.

С некоторым удовольствием оглядев это художество, решил, что схема выходит вполне себе рабочей. «HR-стратегия» в картинках выглядела наглядно и даже многообещающе. Только вот в нашей стране все, что красиво выглядит на бумаге, оказывается на дне оврагов.

Не все так просто, товарищ Брежнев! Как заставить начальников на местах всё это применять, а не назначать людей формально? Простым приказом из Москвы тут ничего не добьешься. Командир просто возьмет под козырек, а потом по привычке поставит командиром взвода своего любимчика или земляка. Москва-то далеко…

Мотивировать их рублем за каждого найденного таланта? Можно. Но главное — любой командир должен четко понимать цену своей кадровой ошибки!

Во-первых, инстинкт самосохранения. Если он поставит взводным послушного, но глупого любимчика, тот при первом же серьезном деле все провалит. Бойцы погибнут, задание сорвется. А за провал сурово спросят с самого командира — либо трибунал приедет, либо свои же за погубленных товарищей пулю в спину пустят. Политрук должен аккуратно, но жестко давить именно на это: назначишь дурака, он людей положит, и мы оба пойдем под трибунал.

Во-вторых, расчет на карьерный рост. Толковый низовой командир поможет добиться наград и повышения званий. А глупый притащит только раненых, за которых кроме взысканий ничего не дадут. Если умные лейтенанты хорошо воюют и выполняют задачи, то отчеты идут наверх, а новые звезды на погоны и ордена получает