Сын помещика 11 - Никита Васильевич Семин

комнате. Размер у нее невелик, кровати нет как таковой, лишь большой сундук, который хозяин использовал и как место хранения вещей, и как топчан. На нем максимум вдвоем можно лечь и то с риском свалиться среди ночи. Поэтому Митька — местный хозяин — нам соломы натаскал на пол, да своей одежды вместо матраса дал постелить. Ее уж я сам распределял, чтобы относительно равномерно все было. Попутно задумался, что в подобных случаях очень пригодилась бы раскладушка, но где ее взять? Тут же не только бруски нужны для создания рамы-основы, но и те же поворотные петли, и какая-нибудь крепкая ткань, которую еще нужно и подумать, как закрепить. Но мысль я в голове отложил. Прибудем в Воронеж — озабочусь этим вопросом.

И уже когда эти бытовые мелочи были завершены, мы как обычно отправились к дому старосты. Обычно в подворье главного крестьянина в деревнях, либо где-то на околице мы по вечерам устраивали посиделки. Главное — чтобы погода позволяла. Сегодня было достаточно тепло и безветренно, поэтому никто от этого времяпрепровождения отказываться не хотел. Вот там-то Николай Карлович и подошел ко мне для разговора.

— Роман Сергеевич, можно вас на пару слов?

«Ну вот сейчас и выразит свое недовольство, что из-за меня караван задержался», — решил я.

Но Краббе снова удивил. Когда мы отошли чуть в сторону, адмирал чуть помолчал, а потом задал неожиданный вопрос:

— Роман, за время нашего пути, когда вечером все собираемся у костра, мне иногда казалось, будто ты хочешь гитару попросить. У тебя лицо было, словно на тебя озарение снизошло. Но при этом ты одергивал себя и молчал. Что с тобой?

Я даже немного растерялся. Ну да, было несколько раз. Мы же общаемся, мужики страшные байки травят, офицеры романсы иногда поют, я периодически могу анекдот какой-нибудь рассказать в тему. И да, у меня пару раз чесались руки снова взять гитару и исполнить что-то из репертуара «Короля и Шута», особенно когда мужики начинали про леших говорить, да русалок. Но вспоминая о просьбе Краббе с песней и чтобы не давать ему повода еще сильнее на меня надавить и создать у адмирала ложное впечатление, будто я могу на любую тему тут же произведение сочинить, я себя одергивал. А он наблюдательным оказался.

Заметив, что я не тороплюсь отвечать, Николай Карлович продолжил:

— Неужто ты хотел что-то новое исполнить? — проницательно заметил он. — Но почему тогда молчал?

— Да потому что не могу я «из-под палки» что-то придумать, — выдохнул я. Давило на меня то взятое обязательство и понимание, что где одна песня, там и последующие потребуют. — Вы вот меня просили новую песню наподобие «Петропавловска» придумать — а мне в голову ничего не приходит. Точнее приходит, — тут же поправился я, — но не на военную тему. Вот сидим мы у костра, про всякую нечисть мужики из труппы рассказывают, и у меня в голове строки всплывают. Разные. А с военными песнями так не получается. Далек я от воинского дела. И не мое это, если честно.

Краббе слушал меня молча, а при последних словах нахмурился.

— Хорошо, — вдруг ответил он. — Я освобождаю тебя от данного слова. Не можешь придумать новую песню — и не надо.

После чего адмирал развернулся и пошел к офицерам. А у меня возникло чувство, будто я его предал. С чего бы только? Однако стало понятно, что Николай Карлович точно во мне разочаровался. Хотя скорее — в своих ожиданиях, но мне от того не легче. Вряд ли теперь можно будет рассчитывать на его полную и всемерную поддержку в столице.

Разговор у нас получился спонтанным, я к нему не готовился. Вот от неожиданности и сказал почти все, что думаю.

Выдохнув, я собрался и отринул прочь дурные мысли. Да, Николай Карлович застал меня врасплох своим вопросом, но это не повод себя накручивать. Однако этот разговор не прошел бесследно.

На вечерних посиделках сам адмирал не присутствовал, зато я заметил перемены в темах разговоров. Офицеры вдруг стали гораздо больше делиться историями о своей службе, перемежая байки с реальными происшествиями. Не унялся адмирал! И кое-что из нашего разговора вынес. Я же ему сказал, что у меня строки в голове всплывают, когда слышу рассказы про нечисть, а он видать решил взять этот процесс под свой контроль. И со своей свитой поговорил, от чего сейчас те мужиков от разговора мягко отодвинули. Не затыкали рот, но не давали сменить тему. И вот то артиллерист Михаил Семенович рассказывает, как во время боя враг попал ядром по палубе, и пару матросов контузило — из-за чего оставшемуся в одиночестве у пушки канониру пришлось все операции по заряжанию лично проводить. Или другой офицер вспоминал, как экипаж корабля высадили в подмогу пехоте в обороне крепости. Как свистели пули над головой тогда, что поднять голову было невозможно, а враг этим воспользовался и подобрался почти к самым стенам своим десантом.

— Хорошо у нас бомб хватало для пушек. Решили их просто скинуть на голову вражинам — ох и любо получилось! — улыбался офицер в звании капитан-лейтенанта.

Перед моими глазами, как и остальных слушателей, не участвовавших в войне, вставала картина жестокой и кровавой битвы. Где в любое мгновение жизнь могла оборваться от случайного попадания пули или прилетевшего снаряда. И задумка адмирала сработала. Сама собой из моей памяти всплыла песня группы «Ногу свело» — «Идем на Восток». Руки зачесались взяться за гитару, и на этот раз я не стал себя останавливать.

— Хотите что-то исполнить, Роман Сергеевич? — обрадованно спросил Георгий Витальевич, который тоже сидел с нами, но больше помалкивал.

— Да, — кивнул я в ответ. — Если вы позволите. Навеяло вашими рассказами.

Взяв гитару, я ее немного настроил под себя, и запел:

— Молчит полумесяц

И снова с Востока

Таинственный ветер подул…

Молчит полумесяц

И снова идут на войну

Петербург и Стамбул…

Начало было размеренным. На этот раз мы были не на подворье старосты, а на околице, поэтому и костер развели. И сейчас все собравшиеся люди внимательно прислушивались к словам.

— Висит старый месяц

Не хочет, проклятый

Никак превращаться в луну…

Он слушает песни

Печальные песни

О тех, кто томится в плену…

Лица мужчин стали мрачнее. Да, про плен историй не было, но это не значит, что таких случаев не было. Наверняка сейчас каждый из офицеров вспоминал знакомых, кому не повезло, или тех солдат, кого смогли вызволить из плена и как они выглядели. Мужики из труппы тоже затаили дыхание. Но