Сын помещика 11 - Никита Васильевич Семин

— Жизнь! — вдруг резко я буквально «вбил» это слово гвоздем в головы каждому, от чего все вздрогнули, — висе-ела на-а волоске

Шаг! и те-ело на скользкой доске.

Сталь! хо-отела крови глоток.

Сталь! хрипе-ела: «Идем на Восток!»

Переход от куплета к припеву был резким, неожиданным, заставившим не только встряхнуться, но и пробрать до печенок — почувствовать, насколько напряженным был момент, как рвались к победе наши войска.

Да, дальше пошел куплет про нашу победу. Где османы сдают города, а некий предатель успешно пойман. Это была песня не про прошедшую Крымскую войну, а про будущую — русско-турецкую. Я знал об этом и перед исполнением колебался — стоит ли петь ее, особенно второй куплет. Но в итоге решил — стоит. Пусть хотя бы в песне люди услышат про победу, и не будет той горечи в глазах офицеров, что мелькала, когда они рассказывали свои истории.

Когда я закончил, над костром повисла тишина. Каждый переваривал то, что только что услышал.

— Хорошо бы так и в реальности произошло, — первым заговорил Ульян Игоревич с горечью в голосе.

— Произойдет, — уверенно кивнул Михаил Семенович. — Мы не раз с турком бились. Еще возьмем реванш.

Офицер сам не понимал, насколько пророческими будут его слова. Только я знал — и то, лишь потому что запомнил это по фильму «Турецкий гамбит», который смотрел когда-то. Песня кстати была не только в стиле рок, но и саундтреком к тому фильму. Если бы не эти посиделки, я бы ее может и не вспомнил бы.

Александр Иванович тоже сидел с нами и смотрел на меня задумчивым взглядом. Что творилось в его голове, я мог лишь предполагать. Но надеюсь, он ко мне с просьбой написать какую-то песню не станет подкатывать. Ведь не станет же?

* * *

19 ноября 1859 года

Поместье Уваровых

— Не ожидал вас так рано, Василий Емельянович, — поприветствовал Губина Уваров. — Думал, вы лишь в понедельник прибудете.

— Вы же знаете, что у меня теперь тоже деревенька имеется, — с довольным видом ответил капитан-исправник. — Появился один вопрос, который следовало срочно решить, вот я и подумал — а почему бы тогда не провести свой объезд пораньше? Четкого регламента-то у меня на них не имеется.

— Но признаться, я рад, что так получилось, — сказал Леонид Валерьевич, чем удивил Губина.

Угостив полицейского чаем и обсудив дела поместья — в рамках полномочий Василия Емельяновича: кто умер, кто народился, были ли какие-то происшествия, примерно спустя полчаса Уваров перешел к вопросу, который его беспокоил.

— Василий Емельянович, — начал Уваров, — у меня есть к вам просьба. Деликатная.

Губин тут же весь подобрался. Обычно подобные просьбы сопровождались хорошим вознаграждением, а от денег капитан никогда не отказывался.

— Внимательно вас слушаю.

— Я надеюсь, дальше нас этот разговор не уйдет.

— Можете не сомневаться, — кивнул офицер.

— Возможно вы слышали, что я сосватал свою младшую дочь за Василия Большедубова.

— С чем вас и поздравляю, — улыбнулся Губин. — Но что-то произошло? — тут же понятливо добавил он.

— Да, — Уваров пожевал губами. Ему не нравилось, что приходится просить чужого человека влезать в дела собственного рода, да еще столь… интимные, но иного выхода он не видел. — Дело в том, что моя дочь утверждает, будто ее будущий жених — картежник и кутила. Если это так, то сами понимаете — подобного зятя иметь не захочет ни один отец. Однако на меня он не произвел подобного впечатления. Я хотел бы вас попросить выяснить — права ли моя дочь, или Василий хорошо играет на публику. Возможно вы уже имеете нужные мне сведения — все же не первый год ходите в капитанах нашего уезда. А уж я буду вам благодарен. Для меня важна правда, — сделал акцент на последнем слове Леонид Валерьевич. — Права ли моя дочь, или просто так хочет отказаться от будущего замужества?

Ответил Губин не сразу. Безусловно Большедубовых он знал. Как и многие их тайные делишки, которых было не так чтобы много, но кто не без греха? И мнение про старшего сына Большедубова у него тоже было. Кристина Уварова не ошиблась — тот действительно хорошо играл на публику. Вот только слуги уже доносили раньше до десятских, а они уже самому капитану, о поведении Василия. Тот не только любил поиграть, но и крестьянкам подол задрать для него было в порядке вещей. И старший Большедубов об этих пристрастиях сына знал. Его любовь к картам сдерживал, как мог, но вот на те же похождения по девкам смотрел сквозь пальцы. И сейчас капитан думал — рассказывать ли это Уварову, или не стоит? И если говорить, то все — либо же только по заданному вопросу? А главное — сколько он может получить с Уварова за сведения?

Леонид Валерьевич тоже понимал, что вопрос не из простых — ведь он просил Губина поделиться сведениями о личной жизни другого дворянина. Если это вскроется, то не только капитану придется как-то объясняться, но и к самому Уварову отношение изменится. Мало кому понравится общаться с человеком, который «любит» копаться в чужом грязном белье. Поэтому он офицера не торопил, давая возможность все осмыслить.

«Уваров дружен с Винокуров, — вдруг подумал Василий Емельянович. — А у меня с Романом есть общие дела, вот только из-за Белова он мне не доверяет. Помогу сейчас Уварову, то смогу через него повлиять и на Винокуровых. Тогда деньги лучше не просить. А Большедубов… ну, никто ему говорить о моей роли в ссоре с Уваровым и не будет. Уж это я от Леонида Валерьевича в первую очередь стребую», — кивнул своим мыслям офицер.

— Хорошо, — наконец прервал молчание капитан. — Я расскажу вам, что знаю.

— Буду благодарен, — сдержанно кивнул, внутренне напрягшись, Уваров.

— Вы мне очень поможете, если растопите лед в моих отношениях с вашим другом — Сергеем Александровичем, — тут же обозначил свою «цену» Губин. — Прошлое должно оставаться в прошлом. И я очень надеюсь, что благодаря вам я смогу донести эту мысль до господина Винокурова.

Такого поворота помещик не ожидал. Он-то думал, что капитан сейчас начнет деньги просить, благо репутация у него была соответствующая. Но тут…

— Я… — растерянно запнулся Леонид Валерьевич, — признаться, я не понимаю, зачем вам это? Насколько мне известно, вы и так не враждуете.

— Но и хороших отношений нет, — вздохнул Губин. — А ведь мы теперь соседи. И я намерен быть хорошим соседом, — твердым голосом заявил Губин. — Но донести эту мысль до Сергея Александровича в полной мере мне пока не удается. В