Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

вверх, – а в него, как в воронку, казалось, втянется вся земля. Постепенно тускнея, он стал огненно-красным, затем темно-бордовым, оплывая вниз дымными языками, и через минуту после вспышки пропал вовсе – но Лэйми ещё не мог сдвинуться с места, весь в холодном поту.

Минуты через три до него докатились глухие, но громкие раскаты взрыва. Воздух ощутимо толкнул здание – посуда вновь зазвенела, стекла тоже, но не разбились.

Лэйми казалось, что он тонет в ледяной воде. Случилось самое страшное, что только могло случиться в его мире, – началась война с Мроо и это лишило его последних сил. Он полумертвым повалился на постель – и его поглотил кромешный, без единого сна, мрак.

Глава 5

1.

Лэйми стоял у большого окна своей комнаты, глядя на пустынный внутренний двор. Было раннее утро; солнце едва взошло, и мир казался сумрачным. На горизонте, над Рохасом, висела бесформенная серая мгла. Других следов взрыва он не видел и это казалось ему странным: там, на площади диаметром километров в пятьдесят, не осталось буквально ничего – то есть совершенно.

Эта зона полного уничтожения, словно косточка плода, пряталась в другой, мертвой зоне, в триста километров диаметром, где взрыв уничтожил всё живое. Пробитая Мроо брешь была закрыта, вторжение остановлено – хотя бы там – но цена этого оказалась ужасна. Только убитых было более сорока миллионов – двадцатая часть от всего населения Союза. Таких потерь он не нес даже во Второй Континентальной – но сейчас Лэйми это уже не трогало. Конец света наступил; он чувствовал себя умершим и смотрел теперь на мир с болезненным любопытством, словно ему довелось заглянуть в загробную жизнь – или, точнее говоря, в ад.

Поначалу – в первые часы – ему было очень страшно, но даже страх этот постепенно иссяк, уступив место холодному безразличию. Он понял, что перебравшись сюда, в общагу, поступил довольно-таки глупо: выкинул сам себя из ближнего круга друзей Охэйо, из того места, где принимались решения, в безымянную и никому не нужную пока массу рядовых служителей, которым велели сидеть здесь и не путаться зря под ногами.

Он попробовал вернуться в Малау, но не смог: гвардейцы просто не пропустили его, а связаться с Охэйо было невозможно. Больше всего его терзало отсутствие информации: своим неведомым оружием Мроо прикончили в Гитограде буквально всё, что имело отношение к электричеству. Хотя в Малау был свой генератор и свет вскоре дали, ни радио, ни телевидение так и не ожили. Они знали только то, что сообщали по внутренней трансляции: «благодаря самым решительным мерам» вторжение, вроде, удалось отбить, но больше ничего известно не было. Правительство похоже знало, с кем имеет дело, – иначе Лэйми не мог объяснить его безжалостность. Передали даже, что между Народным Союзом и Джаной, оказывается, есть соглашение на случай вторжения Снизу, но Лэйми считал, что всё уже кончено. Он не мог это объяснить, но это было очевидно. Отсюда он не видел сам Склон – только самый верх его синевато-призрачного вала – но над ним ещё с ночи кружили самолеты, и, пока не рассвело, он видел зарницы разрывов. Бои с чудовищами Мроо шли уже всего в километрах в пяти от него, а может, и куда ближе, – но сейчас это не значило для него ничего. Опасность была слишком страшной, чтобы он мог поверить в неё.

Вдруг там, над Склоном – или, скорее, внутри него – совершенно бесшумно сверкнула вспышка. Всё залил неистовый, неописуемо яркий – даже сквозь зажмуренные веки – свет. Тепло захлестнуло Лэйми, словно горячая вода, пробившись сквозь пыльное стекло и даже сквозь одежду. Даже на таком расстоянии он кожей ощутил давящую силу этого жара. Потом он истаял, исчез, словно его никогда не было. Пол вновь ударил Лэйми по ногам, здание подпрыгнуло и задрожало, но не сильно – взрыв, судя по всему, был воздушным, небольшим, всего в несколько килотонн. Он уже привык определять такие вещи...

Открыв глаза, он увидел вдали новое, ярко-белое солнце. Оно выросло, вывернулось в страшную черно-багровую тучу. Под ней рос огромный клокочущий столб скрученного жгутами огня. Всё его тело прошил сокрушительный грохот, заставив задрожать даже кости. Лэйми увидел воздушную волну: взрыв спрессовал воздух, он уплотнился, посинел и упругой прозрачной стеной шел к нему по холмам и лощинам – сначала вроде бы медленно, потом быстрее... быстрее...

Когда она совсем приблизилась, Лэйми невольно напрягся, но не отступил – и четкая синеватая тень обрушилась на него с непредставимой скоростью. Он заметил, что по дорожке к гаражам идут двое гвардейцев, посматривая по сторонам, а ударная волна настигает их сзади. Застав людей врасплох, она сбила их с ног. В соседнем доме какой-то полуголый парень вышел на балкон – полюбоваться зрелищем. Его оторвало от перил, приподняло и ахнуло о косяк двери – больше его Лэйми не видел. Босыми ногами и ладонями он ощутил мягкий, сильный удар; толстые стекла окна пошли волнами, но не разбились. С гаражей полетели куски толевой кровли, крышу стоявшего рядом автобуса вдавило, как бумажную. Горячий шквалистый ветер пронесся дальше, вздымая клубы пыли, так что несколько минут вообще ничего видно не было.

Потом и этот мутный свет померк и над головой Лэйми, совсем низко, поплыли клубящиеся черные тучи. В них змеились зловещие красные жилки; пошел дождь из горящей земли и черного пепла. По окну чиркали искрящие угольки. Лэйми торопливо отступил от него. Сердце у него неприятно заныло: они попали в «хвост» атомного взрыва, а это означало, что им не миновать изрядной дозы облучения, даже здесь, в бетонном доме с толстыми стенами.

Парень съёжился на постели, слишком испуганный, чтобы что-то делать. Наконец, ему стало так одиноко и тревожно, что он вышел за дверь в поисках общества... как и многие другие. Они без цели бродили вверх и вниз, ругались с караулившей запертые выходы охраной и смотрели в окна.

Огненно-пепельный дождь шел минут пять. Ещё минут через двадцать мгла рассеялась и снова засияло солнце, но их по-прежнему держали взаперти. Кондиционеры, которые исправно работали до взрыва, отключились, вентиляция тоже; духота в наглухо закрытом здании стала попросту невыносимой. Люди слонялись из комнаты в комнату, словно потерянные души, роптали и просились наружу, однако по репродуктору объявили, что их выпустят, когда подметут улицу. Вскоре впрочем из крана на кухне начала капать вода и все выстроились у него в очередь. Потом по двору прошла