Дом со странностями - Аня Саврасова

«Ася, если тебе так уж нужны извинения, то вот они».

Не нужны, спасибо.

Саша на мое сообщение не ответил, только прислал фото говядины, которую, видимо, мариновал для меня. Говядина выглядела вкусной.

Больше он не писал.

Я выпила наскоро кофе, закусила бутербродом с творожным сыром и направилась к банкомату, который находится совсем рядом, в бизнес — центре, построенном на месте военного завода. Выполнив эту нехитрую процедуру, поднялась к Ирине Петровне. Отдала деньги, поздравила с праздником. На кушетке в прихожей у нее сидел Максим.

— Асенька, спасибо большое! А ко мне вот внучек приехал, на кладбище сейчас поедем.

— Привет, — кивнула я. — Я слышала, вы с семьёй в наш дом переезжаете?

— Переезжают, — ответила за Максима бабушка. — Вещи уже перевозят вовсю. Вон, мыша мне своего приволокли.

Она подошла к окну, отодвинула штору, и я увидела на подоконнике клетку, а в клетке — маленькую белую мышку, которая лежала на опилках и смотрела в окно. Но заметив нас, мышь тут же подскочила и хаотично заметалась по клетке. По пути она то сгрызала семечку из миски, то лакала водичку, то раскидывала опилки, норовя попасть через прутья на подоконник.

— Вот паразит, а? — покачала головой Ирина Петровна. — Обиделся, что переселили его. Тонкая душевная организация.

— По Максиму Максимычу скучает, — сказал Максим. — Они с ним на одном уровне развития, только у мыша зубов больше.

Кот неспеша взгромоздился на подоконник и с любопытством прижался носом к прутьям. Мышь опасливо отбежала на другой конец клетки.

— А ну брысь! — согнала его хозяйка. — Не пугай зверушку. Она еще не адаптировалась к твоей наглой морде.

— Какая прелесть, — дежурно умилилась я. — Ладно, не буду вам мешать!

Я вернулась к себе.

Было всего около десяти, а заснула я, кажется, часа в четыре. Я была сонная, но не настолько, чтобы снова лечь спать. Утреннего кофе мне, кажется, не хватило, так что, немного помаявшись, я отправилась в нашу кофейню за добавкой. Благо идти мне туда всего пару шагов — соседняя дверь. Очень компактный у нас дом. Дом шаговой доступности.

В кофейне сидели незнакомые мне люди, и только одного человека, а точнее — только одну спину я узнала тотчас же и без сомнений. Машуля. Она сидела за стойкой, тянущейся вдоль окна, и смотрела в окно. Одета она была точно так же, как тогда, на крыше: старомодный темно — синий пиджак и такая же юбка ниже колен. Седые волосы были так же аккуратно убраны в пучок и заколоты каким — то коричневым гребнем. Одна прядь чуть — чуть выбивалась из пучка, и мне показалось, что точно та же прядь выбивалась и месяц назад.

Впрочем, это я уже, наверное, придумываю. Иногда ужасно трудно отличить настоящие воспоминания от ложных. А иногда настоящее воспоминание спустя время становится ложным. Или наоборот. А бывает, что одно и то же воспоминание для одного настоящее, а для другого — ложное. Впрочем, в тот момент я еще этого не знала и не думала о таких вещах. Я просто хотела кофе.

— Тебе помочь, дорогая? — окликнули меня сзади.

10. Новые вопросы

09.05.26 суббота

Обернувшись к барной стойке, я увидела за ней Альбину.

— Привет! Ты решила устроиться баристой?

— Привет. Заменяю Борю, он к бабушке поехал, все-таки сегодня день Победы. А его сменщик болеет.

— У него бабушка ветеран?

— Нет, дитя блокадного Ленинграда, но тоже ничего хорошего.

Я кивнула. Что же тут может быть хорошего? Альбина была в зеленом летнем платьице и с двумя рыжими хвостиками. Выглядела как школьница, только пупырышки вокруг глаз после уколов гиалуронки выдавали в ней совершеннолетнюю особу.

— Кофе будешь? — спросила она.

— Да, я ж за этим и пришла. Не выспалась, надо взбодриться! Давай карамельный латте, не пробовала еще у вас.

— Окей, только сироп карамельный закончился, я тебе конфету «коровка» растолоку, будет даже вкуснее.

— Хмм… Ну давай попробуем. И печеньку с имбирем.

Пока она готовила латте и чертыхаясь, крошила в него «коровку», я все время оглядывалась на Машулю. Та сидела с прямой, как палка, спиной и смотрела вдаль через стеклянную стену. Рядом стоял пустой бумажный стакан с хвостиком от чайного пакетика. Мне было ужасно любопытно, и я, наконец, решилась. Перегнулась через стойку и шепотом спросила Альбину:

— А Машуля чего одна сидит? Что-то случилось?

Вопрос был, конечно, глупый. Почему бы человеку не посидеть одному в кофейне? И всё-таки было что-то ненормальное в её неподвижной фигуре и одиноком пустом стаканчике. Я сразу подумала, не связано ли это как-нибудь с Ромой? Альбину мой вопрос не удивил. Она закончила делать кофе, перегнулась через стойку и торопливо зашептала мне в ухо:

— У них с Ромой проблемы. Она тут теперь каждый день торчит, часа по три утром и вечером. Пялится в окно и всё.

Тут Альбина вздрогнула, отстранилась и с непроницаемым лицом громко сказала:

— Оплата наличкой или по карте?

Я поняла, что Машуля заметила наши перешептывания, но оглядываться не стала. Оплатила покупку и села за свободный столик. Кроме Машули, в кафе было еще человек семь, но все не из нашего дома. Обычно сюда ходят сотрудники расположенных поблизости бизнес-центра и складов, но сегодня выходной, и откуда набежали эти люди, непонятно. Минут через десять, впрочем, непривычная для этого места толпа рассосалась, и Альбина с бумажным стаканчиком подсела за мой столик.

— Мятное какао, — сказала она, — Вкуснятина вообще, рекомендую. Особенно, если с зефиркой.

— Хорошо, — сказала я. — Попробую.

Мысли мои, конечно, крутились вокруг странного поведения Машули, и у Альбины, как видно, тоже.

— Сидит и сидит, — печально сказала она. — Даже в телефоне не тыкает, чисто в окно пялится. Хотя у нее и айфон.

Последнее замечание прозвучало ни к селу, ни к городу, однако я его поняла. Альбина вообще имела склонность к странным и внезапным умозаключениям, однако с какого-то момента я начала её понимать. Возможно, так и зарождается дружба. Впрочем, после истории с кое-кем я крайне осторожна с выдачей людям звания «друга».

— Бедная, — невольно посочувствовала я. — Совсем ей плохо, наверное.

Обычно, когда мне все надоест, я читаю книгу, рисую или гуляю где попало. Но бывают такие тяжелые моменты, когда сил на осмысленную деятельность просто нет, и остается только валяться в постели и листать ленту в соцсетях. Если нет сил на ленту, я играю в старинную древнерусскую игру тетрис. Затягивает, между прочим, не хуже современных стратегий, обожаемых