Дом со странностями - Аня Саврасова

— Привет.

— Привет, Ася, с праздником тебя.

— Спасибо, и тебя тоже.

Против воли я почувствовала, как рада слышать его голос — такой родной, теплый и напоминающий о временах, когда мир еще был нормален. И я вместе с ним.

— Как твои дела? Что у тебя там шумит?

— Это салют, я в парке. У меня всё… хорошо, а как у тебя?

— Ну так. С переменным успехом. Я бы хотел с тобой увидеться.

— Давай, — сразу согласилась я, уже забыв, отчего не хотела встречаться раньше. Растерянность и эмоциональная уязвимость рассыпала в прах все мои прошлые логические аргументы и доводы гордости. — Когда?

— Так, дай подумать. Не ожидал, что ты так быстро согласишься. Завтра воскресенье, у меня опять выступление на Полянке, может, придешь? А потом сходим куда-нибудь поесть, или погуляем — как ты сама захочешь.

— Хорошо, я приду.

— Точно? — с подозрением спросил он. — Не обманываешь? Я ведь буду ждать.

Я заверила его, что точно приду. Он боялся, что я играю с ним в какие-то игры, может, даже хочу «наказать» за плохое поведение, но мне было совершенно не до того. Все, чего я хотела — это поговорить с близким человеком и понять, не сошла ли я с ума? Игры — это вообще не моё. Люблю честность и открытость, а манипуляции — терпеть не могу. А вот Саша… Я вдруг поняла, почему так захотела его увидеть, хотя весь месяц не горела таким желанием. Не только потому, что расшатана и нуждаюсь в поддержке. Его интонации — честные, искренние — подкупили меня. Без попыток острить, паясничать, обесценивать свои и чужие чувства, быть циничным и снисходительным. Простые и понятные слова человека, которому не все равно. Которому я нужна. Именно такого Сашу я и любила. Но именно этого Сашу я видела так мало за эти пять лет.

Я дошла до какой-то скамейки и уселась на нее. Передо мной, в неярком свете отдаленного фонаря, белела каменная задница пловца, наклонившегося для мощного нырка в черные воды Москвы-реки. Одна из советских статуй, прославляющих спорт и здоровый образ жизни. Ляжки атлета напряглись, и я представила, как он срывается с места и ласточкой летит в воду, окутывая всё вокруг фонтаном брызг. Но тут же испугалась своей фантазии.

А существует ли это всё на самом деле? Этот пловец, эта клумба с желтыми, рыжими и нежно-розовым тюльпанами у его ног, этот парк, эта река, этот мир? Всё это есть или я это просто вижу? Я подбежала к атлету, подпрыгнула и шлепнула ладонью по мраморной заднице. Удар больно отозвался в руке. Задница была реальной, даже слишком.

А может, это всё-таки шутка? Модное слово — газлайтинг, когда человеку внушают, что он сошел с ума. Правда, мотивы Ромы и всех остальных были совершенно неясны. Зачем им разыгрывать весь этот спектакль? Что им от меня нужно? Взять с меня нечего, да и человек я чужой, посторонний. Но что, если это просто розыгрыш? Глупый, бессмысленный, изощренный розыгрыш. Звучит идиотски, но я бы даже не обиделась. По крайней мере, это бы означало, что я не сумасшедшая. А впрочем… Может, это они все психи? Может, я единственный нормальный человек в этом… как там было в Бориной книжке? В этом дремучем бестиарии!

Стало холодно и пора было возвращаться с друзьям. «К знакомым», тут же одернула себя я. Салют закончился, концерт тоже, и народ толпой валил к выходу из парка. Правда, играли военные и патриотические песни, и некоторые люди, разной степени опьянения, еще оставались на полянке перед сценой, среди разбросанного мусора, и пытались танцевать и подпевать. Под «нашим» деревом стояли Альбина с Марией. Пледа уже не было.

— Ты где бродишь⁈ — набросились они на меня.

— По телефону говорила, — оправдывалась я. — А где ребята?

— Искать тебя пошли. Мы в бар хотим поехать, а ты трубку не берешь.

Звук у меня на телефоне отключается после девяти вечера, так что ничего удивительного, что дозвониться до меня не смогли. Парни, впрочем, быстро нашлись, и все стали бурно обсуждать дальнейшие планы. Мне в бар совершенно не хотелось. Хотя была мысль, что если вся компания хорошенько наклюкается, я смогу расколоть и вывести на чистую воду весь этот чертов бестиарий с этим их нелепым газлайтингом. Но после полубессонной ночи и распития коньяка сил на тонкие манипуляции не было абсолютно. Да и какое мне, собственно, дело до возраста этой Машули? Какая к черту разница, седые у нее волосы или светлорусые? Пиджак она носит или платье? Да на кой она мне вообще сдалась?

Ха-ха! Если б я знала, что начнет происходить буквально с завтрашнего дня, я бы вообще об этой Машуле не думала. На фоне дальнейших событий ее загадка показалась бы мне столь же мелкой, как и седой волосок на её пиджаке. Но даже еще не зная, что меня ждет, я была слишком вымотана, чтобы продолжать это безумное расследование.

— Ася, пошли с нами! — уговаривала Мария. — Найдём тебе там парня красивого.

— Не надо искать! — запротестовал Рома. — Я уже нашелся! Ася, давай по рюмашке и сразу домой, а?

— По рюмашке с Ромашкой, — хихикнула Альбина.

Но я стояла на своём. Что-что, а отказываться от продолжения банкета я умею. Никогда не любила долгие «загулы». Немножко погулять можно, но куролесить всю ночь напролет — слишком скучно и утомительно. В итоге решили, что все пойдут пешком в бар, а Рома проводит меня до метро и присоединится к остальным. Вызывать такси я не стала, так как толпа выбиралась из парка, и спрос на машины был повышен. Да и не хотелось зря деньги тратить. Сейчас они есть, а что будет дальше — непонятно.

Мы шли по мосту вдоль громыхающего Садового кольца, и Рома что-то рассказывал про бар, куда все собрались идти. Я никак не могла расслышать название: то ли Агар, толи Ангар. Услышала только, что там вкусные настойки и рядом живет Стас. Когда мост закончился, Рома завел меня куда-то вглубь, во двор и усадил на скамейку.

— Ну чего? — спросил он.

— Ничего, — ответила я.

— Ты можешь мне сказать, я никому. Помочь хочу, серьезно.

— Ты о чем?

— О том, что ты мне сказала про Машу. У тебя часто такое бывает? Ну, когда видишь что-то… такое.

— Первый раз. И надеюсь, что последний. А ты меня правда не разыгрываешь? Насчет нее.

— Нет, конечно. Делать мне,