Криминалист 12 - Алим Онербекович Тыналин

— Человек под неизвестным наблюдением с воскресенья. Там три машины, они дежурят посменно.

— Агент, я вам верю, — сказал дежурный, голос у него был усталый. — Но у меня на весь округ сегодня ночью четыре человека, трое из них на конвое. Я не могу снять их и поставить к дому гражданина, чье дело возвращено на доработку. За это я пойду под служебное расследование, а он все равно останется без охраны, потому что меня вскоре сменят и наряд снимут.

— Что же вы можете?

— Записать сообщение и передать утренней смене, — сказал он. — И вот что еще. Позвоните в городскую полицию. Они могут прислать патруль по вызову о подозрительных лицах у дома. Формально это не охрана, но машина будет стоять у подъезда.

Я позвонил в городскую полицию.

Дежурный второго участка выслушал и сказал, что при поступлении заявления от самого жильца патруль приедет и проверит его.

— Заявление от жильца обязательно?

— Конечно, — ответил он. — Иначе получается, что мы ставим машину у дома местного жителя по звонку постороннего лица из Невады. Так не делается.

Я положил трубку и посидел на кровати.

Часы показывали двадцать минут десятого. Значит, в Вашингтоне четверть первого ночи.

Тогда я снял трубку и попросил соединить с домом.

Николь ответила сразу.

— Никто не поставит охрану до утра, — сказал я. — Томпсон в Балтиморе, до него не дозвониться. Маршалы вернули дело на доработку. Полиция требует заявления от самого Гейла.

— Понятно, — сказала Николь.

— Я вылетаю ближайшим бортом. Не утренним. А сейчас же.

— Каким?

— Пока не знаю.

— И что же мне делать? — спросила она.

Вот за что я ей был благодарен, она не спросила, уверен ли я, что приеду и не стала уверять меня, что до утра ничего не случится.

— Первое, — сказал я. — Позвони Гейлу домой. Он переехал из своей квартиры в другой дом. Номер у меня в записной книжке, в верхнем ящике стола, страница на букву «Г», записано карандашом. Скажи ему не открывать дверь никому до моего приезда, свет не гасить, телефон держать рядом. Пусть сам позвонит во второй участок и заявит о подозрительных машинах у дома, тогда приедет патруль.

— Записала.

— Второе. Позвони Дэйву Паркеру домой. Разбуди его. Скажи, что я прошу его об одолжении личного свойства и что подробности передам при встрече. Пусть он до утра будет у телефона и подумает, где можно на два-три дня поселить человека так, чтобы об этом не знало Бюро.

Она помолчала.

— Ты уверен, что Паркер надежен?

— Уверен, — сказал я. — Он давно в этом городе, у него полно родни и знакомых, он единственный, кому я могу позвонить в час ночи и попросить о таком одолжении без объяснений.

— Хорошо. Что еще?

— А больше ничего. Спи.

— Не буду, — ответила Николь и положила трубку.

Барлоу я поднял с постели в половине десятого.

Он выслушал, не перебивая и не задавая ни одного лишнего вопроса.

— Военных бортов из Неллиса гражданскому агенту ФБР ночью не дадут, — сказал он сразу. — Даже мне не дадут, а я тут живу уже одиннадцать лет. Это сутки согласований.

— Почта?

— Вот почта это другое дело. — Я слышал, как он чиркает спичкой. — Из Маккаррана каждую ночь уходят почтовые борта. Еще есть чартерные грузовые, которые возят из Вегаса неизвестно что и неизвестно кому, но летают исправно.

— Как туда попасть?

— Через диспетчерскую грузового терминала, — сказал Барлоу. — Там сидит ночью человек по фамилии Дьюи, я его знаю с шестьдесят четвертого. Он вам скажет, что уходит и куда.

— Позвоните ему?

— Позвоню сейчас же. Выезжайте, к вашему приезду он будет готов.

От Боулдер-Сити до Маккаррана расстояние двадцать шесть миль.

Я собрал вещи за семь минут: чемодан, лабораторный ящик, папку с копиями материалов по Ван Дорну. Слепок следа, завернутый в газету, положил сверху и переложил тряпкой.

Крамп вышел на крыльцо в подтяжках поверх нижней рубахи.

— Уезжаете среди ночи?

— Да, срочное дело.

Он посмотрел на мой чемодан, потом на меня.

— Кофе в термос налить?

— Если можно, большое спасибо.

Он вернулся через две минуты с термосом и с бумажным свертком.

— Бутерброды, — сказал Крамп. — В самолетах ночью не кормят.

Машину мне еще раньше выделили по распоряжению Финдли. Ее потом заберет почтальон плотины и вернет обратно в офис.

Я вел по пустому шоссе на семидесяти пяти.

Дорога шла через пустыню, прямая, с редкими столбами по обочине. Фары выхватывали креозотовые кусты, отброшенные тени юкк, отражатели на столбиках. Дважды в свете фар пробежали кролики.

Вдалеке впереди, у горизонта, стояло зарево Лас-Вегаса, световое пятно над плоской землей, видимое за двадцать миль.

В зеркале не было ничего.

Термос лежал на соседнем сиденье, я его не открывал.

Грузовой терминал Маккаррана стоял в стороне от пассажирского здания, ангары, бетонная площадка, желтые фонари на мачтах и штабеля почтовых мешков под навесом.

Диспетчерская помещалась в вагончике. Внутри стол, два телефона, кофейник, приколотые к стене листы расписаний и человек лет шестидесяти в клетчатой рубашке.

— Дьюи?

— Он самый. — Он оглядел меня. — Дуайт звонил. Вам надо на восток и очень срочно.

— Да. Есть варианты?

Дьюи повернулся к листам на стене и повел по ним пальцем.

— Смотрите. Почтовый на Денвер уходит в двадцать три десять. Из Денвера утренним на Вашингтон, там пересадка, но выигрыш по времени часа три, не больше.

— Дальше.

— Чартер на Мемфис, ноль часов сорок. — Он постучал по листу. — Грузовой, «Дуглас DC-6», возит запчасти. Из Мемфиса в шесть утра идет почтовый на Вашингтон.

— Это будет раньше?

— Вы выиграете часов пять, если вовремя состыкуется. — Дьюи взял карандаш. — А может и не состыковаться, тогда просидите в Мемфисе полдня и опоздаете.

— Еще варианты?

Он подумал.

— Есть один, — сказал он. — Ноль часов ноль пять минут, чартер на Балтимор. Возит игровые автоматы на восток, «Кертисс C-46», старый как смертный грех. Идет с двумя дозаправками, в Уичито и в Луисвилле. В воздухе восемь с половиной часов, с посадками все одиннадцать.

— Прибытие?

— Часов в одиннадцать утра по-восточному, если ничего не сломается. — Дьюи посмотрел на меня