Криминалист 12 - Алим Онербекович Тыналин

Дэйв остановился в полуквартале.

— Ждать здесь?

— Идем оба, — сказал я. — Ты по левой стороне.

Мы поднялись на крыльцо.

Глава 10

Маршалы

Я толкнул дверь стволом, не касаясь ручки. Она пошла легко, без скрипа.

— Гейл! — крикнул я в проем. — Это Митчелл. Федеральное бюро расследований.

Тишина.

Внутри пахло вчерашней едой и сигаретами.

Прихожая. Гостиная справа.

Диван сдвинут. Журнальный столик перевернут, на ковре лежат рассыпанные журналы. Настольная лампа на полу, абажур смят. Пепельница опрокинута, окурков штук двадцать, они рассыпались широким веером.

Старый, черный телефон с диском лежал на полу у стены, трубка рядом. Шнур вырван из розетки на плинтусе, на обоях под ней осталась содранная полоса.

Вот почему шли гудки и никто не отвечал.

— Итан, — позвал Дэйв от кухонной двери.

Кухня. Задняя дверь открыта настежь. На полу у порога опрокинутый стул. На столе чашка с холодным недопитым кофе, с пленкой сверху.

Крови не было. Ни в гостиной, ни в кухне, ни на ступенях крыльца.

Наверху пусто. В спальне раскрытый чемодан на кровати, наполовину собранный. Сложенные рубашки, бритвенный прибор, стопка бумаг. Собирался человек торопливо, но не в панике, рубашки сложены аккуратно.

— Значит, он собирался уезжать, — сказал Дэйв.

— Но не уехал.

Я спустился и осмотрел заднюю дверь.

Ни следов взлома, ни повреждений на косяке. Замок в порядке, задвижка отодвинута изнутри.

Я вышел на задний двор.

Небольшой, футов тридцать в глубину, с газоном и с кустами по периметру. В дальнем углу калитка в живой изгороди, выходящая в переулок между кварталами.

Калитка была приоткрыта. Так же, как передняя дверь.

Я присел возле нее.

Земля у калитки черная, мягкая после недавнего дождя. По ней шли следы, один комплект, размер небольшой, городская обувь с гладкой подошвой. Шаг длинный и неровный, носок вдавлен глубже пятки.

Это след бегущего человека.

— Дэйв. Смотри.

Он присел рядом.

— Один человек, — сказал я. — Он бежал. Никто за ним не гнался. — Я повел рукой. — Второго следа нет.

Мы стояли у калитки, в этот момент в доме зазвонил телефон.

Не тот, что лежал в гостиной с выдранным шнуром.

Второй, на кухне, на стене, я его видел и не подумал о нем.

Дэйв успел первым.

Он снял трубку, послушал секунду и молча протянул мне.

— Митчелл, — сказал я.

В трубке слышались звуки — уличный шум, машины, а еще пробивалось прерывистое дыхание.

— Митчелл. — Голос был сорванный, сиплый, я не сразу узнал его. — Митчелл, это вы? Это правда вы?

— Это я, Гейл. Где вы?

— Скажите что-нибудь, чего они не знают, — быстро сказал он. — Скажите, что вы мне сообщили в первый раз при нашей встрече

Я вспомнил.

— Мы встретились после облавы на заведение Сабатино. Я сказал, что вы одиннадцать лет практикуете без диплома и…

Он выдохнул.

И заплакал в трубку, некрасиво, взахлеб, как человек, который двое суток держался и вдруг перестал это делать.

— Гейл. Где вы?

— Телефон-автомат, — выговорил он через полминуты. — Угол… я не знаю угла. Возле аптеки. Тут вывеска «Ректор Драгс».

Дэйв поднял два пальца и показал направление, через два квартала.

— Оставайтесь на месте, — сказал я. — Мы будем через три минуты. Зеленый «Плимут», за рулем светловолосый в сером пиджаке, рядом я. Из будки не выходите, пока не увидите меня.

— Митчелл.

— Что?

— Я думал, вы не приедете, — сказал он.

Аптека «Ректор Драгс» стояла на углу, и телефонная будка рядом с ней, у входа, стеклянная, с складной дверью.

Гейл сидел на полу будки.

Не стоял, а сидел, поджав ноги, привалившись спиной к стеклу, так, что снаружи его почти не было видно за рекламной наклейкой. В руке он держал трубку на рычаге, чтобы будка выглядела занятой.

Я открыл дверь.

Он поднял голову.

Небритый и с темными пятнами под глазами. Пальто надето поверх пижамной рубашки, это было первое, что я заметил.

На ногах домашние туфли. Одна нога разута, носок порван, на пятке содрана кожа.

Его трясло. Не мелко, а крупно, волнами, от плеч до ног.

— Вставайте, — сказал я и подал руку.

Он взялся обеими руками и не смог подняться с первого раза.

Дэйв подхватил его с другой стороны, мы довели его до машины за двадцать шагов, за это время он дважды оглянулся.

На заднем сиденье он сел, вжавшись в угол и сказал:

— Поезжайте. Пожалуйста. Просто поезжайте.

Дэйв тронулся. Ехали молча минуты три. Потом Гейл начал говорить сам, без вопросов, торопливо, будто боялся, что не успеет.

— Они приехали ночью, — сказал он. — Около двух. Я не спал, я третьи сутки не сплю. Стоял у окна в темноте и смотрел.

— Сколько машин?

— Две. Синяя и фургон. Фургон встал прямо на дорожке, за моим «Олдсмобилем». Он мне перекрыл выезд, понимаете? Он специально встал так, чтобы я не мог выехать.

— Что было дальше?

— Из фургона вышли двое. — Голос у него сорвался. — Пошли не к передней двери. Они разошлись, один к передней, второй в обход, к задней.

— Что вы сделали?

— Я побежал. — Гейл вытер лицо ладонью. — Я схватил пальто и побежал через кухню, на задний двор, к калитке. Я эту калитку в воскресенье смазал, потому что она скрипела, и я подумал, если придется бежать, она заскрипит. — Он засмеялся коротко и страшно. — Я в воскресенье смазал калитку, Митчелл. Я знал.

— А дом?

— Я не понимаю, что там было. Я слышал, как что-то упало, уже из переулка. Я не оглядывался.

— Где вы были все это время?

— В подвале, — сказал он. — Через два дома, у Мерриттов. Они уехали во Флориду на месяц, я знаю, потому что забираю их почту. Дверь в подвал со двора, замок паршивый, я его открыл кухонным ножом, который взял с собой.

Он посмотрел на свои руки.

— Я просидел там девять часов, — сказал Гейл. — В темноте, на бетонном полу, среди банок с консервированными персиками. Слушал, как наверху ходят.

— Там ходили?

— Дважды. — Он поднял голову. — Может, это был почтальон. Может, ветер. Я не знаю. Я сидел и держал в руках нож и думал, что