Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Я начал медленно ходить по юрте, собирая в голове разрозненные куски пазла.

— Подумай, Илья Максимович. Первый диверсант, Скорино, — бывший русский офицер, знавший меня в лицо. Второй — японец, китаец или монгол, думаю, наш майор Суслов выяснит… И вот теперь… это предупреждение. Слишком сложно для простого покушения.

Я остановился напротив Конева, глядя ему прямо в глаза.

— Это не просто попытка убийства. Это психологическая операция. Сначала Скорино — он должен был либо убить меня, либо, что более вероятно, быть убитым, оставив после себя неудобные вопросы о моем «царском» прошлом. Теперь это… — я ткнул пальцем в фотографию. — Они пытаются создать впечатление, что у меня есть связь с белой эмиграцией, с РОВС. Что я — ненадежен.

Лицо Конева стало серьезным, мозг разведчика анализировал информацию.

— Вы думаете, это работа их контрразведки? «Осакский отдел» или «Токуму-Кикан»?

— Не только их, — покачал я головой. — Я думаю, здесь замешан и Русский Обще-Воинский Союз. Они предоставляют информацию, людей, которые знают мою биографию. А японцы — ресурсы и исполнителей. Цель — не просто убить комдива. Они хотят дискредитировать его, посеять недоверие в штабе, возможно, добиться отстранения от командования. Мертвый герой — это проблема. А скомпрометированный командир, связанный с белогвардейцами… это куда удобнее.

Я снова посмотрел на надпись. «Они знают». Знают что? О том, что я не совсем тот Жуков? Это невозможно. Знают о моих нестандартных методах? Или… знают о моем прошлом, о службе в царской армии, и пытаются это использовать?

— Что будем делать? — спросил Конев. — Докладывать Штерну? В особый отдел?

— Нет, — резко ответил я. — Ни в коем случае. Это именно то, чего они хотят. Чтобы я начал оправдываться, чтобы вокруг меня пошли шепотки и подозрения. Мы будем играть в их игру, но по-своему.

Я подошел к железной печке и бросил в нее фотографию. Бумага вспыхнула, почернела и обратилась в пепел.

— Мы ничего не знаем о каком-то Сивцове, — сказал я, глядя на огонь. — Это была попытка провокации, чтобы сбить нас с толку. Неудачная. А ты, Илья Максимович, займешься другим делом.

— Каким? — насторожился Конев.

— Найди мне все, что можно, о деятельности РОВС на Дальнем Востоке. Об их связях с японской разведкой. И проследи все контакты нашего штаба за последний месяц. Кто приезжал, кто уезжал, какие шифровки шли. Ищи крота. Не того, кто стреляет из-за угла, а того, кто сообщает им мои привычки, маршруты, распорядок дня.

Конев кивнул, его глаза загорелись охотничьим азартом.

— Понял. Будет сделано.

Когда он ушел, я остался один. К угрозе физического уничтожения, которая была очевидна — до линии фронта рукой подать — добавилась угроза куда более коварная — удар в спину, прикрытый чужим прошлым и чужими обидами. Они играли на личности Жукова. А я должен был защищать не только его репутацию, но и свою собственную жизнь, затерявшуюся в чужой судьбе. Ну что ж, война всегда ведется на фронта — внутреннем и внешнем, только первый не всегда заметен.

Следующие несколько дней прошли в напряженной работе. Угроза покушения заставила сменить расположение штаба и ужесточить режим, но я приказал не афишировать эти меры. Пусть думают, что их план провалился лишь благодаря бдительности часовых.

Тем временем я сосредоточился на главном — подготовке генерального наступления. План, рожденный в моей голове, объединял исторический замысел Жукова и мои собственные, более современные тактические идеи. Мы должны были не просто выбить японцев с плацдарма, а нанести им сокрушительное поражение, от которого они не оправились бы.

В штабной землянке, наскоро вырытой на противоположном фронту склоне Хамар-Дабы, я собрал командующих родами войск — командира авиационного корпуса Смушкевича, командира артиллерии Богданова, начальника инженерных войск Демидова, начальника штаба Кущева и, конечно, начальника разведки Конева.

— Итак, товарищи, — я указал на большую карту, — даже после всех событий, противник по-прежнему ожидает нашего удара здесь, на юге, где мы его так усердно «готовили». Его главные силы сосредоточены именно там. Значит, наш главный удар будет нанесен здесь, — я переместил указку севернее, — силами трех стрелковых дивизий, усиленных танковыми бригадами.

— Классический обходной маневр, — кивнул Богданов.

— Не совсем, — поправил я. — Это будет не просто обход. Это будет двойной охват. — Я провел указкой по карте, описывая две широкие дуги, которые должны были сомкнуться в глубоком тылу японской группировки. — Северная группа под командованием комдива Афанасьева наносит удар с севера. Южная, под командованием комбрига Яковлева, — с юга. Но не напрямую, а также в обход, через считавшиеся непроходимыми пески.

— Это рискованно, — нахмурился Демидов. — Марш-бросок в песках… Танки могут увязнуть.

— Риск просчитан, — парировал я. — Ваши инженеры уже проложили там колонные пути. А танки Яковлева — это БТ, они могут двигаться на колесах. Что касается артиллерии… — я повернулся к Богданову, — основная масса орудий будет сосредоточена в центре. Но не для прорыва, а для создания видимости подготовки к атаке. Массированная артподготовка на центральном участке начнется за сутки до настоящего наступления. Пусть японцы думают, что мы ломимся в лоб.

— Дезориентация, — с хитрой улыбкой произнес Смушкевич.

— Именно, — подтвердил я. — А ваша авиация, Яков Владимирович, будет решать две задачи. Первая — в день артподготовки в центре создать видимость массовой переброски войск именно туда. Вторая — в день настоящего наступления обеспечить полное господство в воздухе и штурмовку отступающих японских колонн.

— Сделаем, — коротко кивнул Смушкевич.

— Теперь о новшествах, — я обвел взглядом собравшихся. — Связь. Мы создадим подвижные радиоузлы при штабах наступающих групп. Координация должна быть идеальной. Артиллерийская поддержка — по вызову, прямо на переднем крае. Для этого при каждом стрелковом батальоне будут артиллерийские наблюдатели с рациями.

— Это смело, — заметил Богданов. — Но эффективно.

— Инженерное обеспечение, — обратился я к Демидову. — Понтонные парки должны быть готовы к форсированию Халхин-Гола на плечах отступающего противника. И не только здесь. Я хочу, чтобы были подготовлены средства для скрытной переправы в районе Баин-Цагана, про запас.

— Будет сделано, товарищ комдив.

План был амбициозным, сложным, требовавшим точнейшей синхронизации всех родов войск, но он сулил полный разгром противника. По крайней мере — я на это