Не стучите по артефакту! - Андрей Куняев

Дух откликался медленно, как спросонья. Это нормально, главное не торопить. Я чуть усилил подачу маны и почувствовал ответ: слабое тепло разлилось под ладонью. Дух просыпался.

За соседним столом что-то тихо щёлкнуло.

— О, — сказал Денис. — А ведь держится.

— Угу, — ответил я.

С полки над верстаком донёсся звук, который у Кузьмича заменял одобрение: лёгкий шорох, будто ветер играл с бумажкой.

— Алексей Иванович, — спросил Денис минут через десять, когда уже выводил финальный контур. — А у вас у самого такое было? Чтобы не шло?

— Сергеевич, — поправил я его. — Можно просто Алексей. Постоянно такое бывает. — Я повертел грелку, ощупывая со всех сторон. Улыбнулся: дух пробудился, тепло ровное. — Однажды, — начал вспоминать я. — Вот так вот, как ты, я сжёг дедов утюг.

— Что значит — как я? — удивился Денис.

— Мне было лет двенадцать. Дед объяснял, как работает тепловой контур. Я послушал-послушал и решил, что можно ускорить процесс. Логика железная: если обычный нагрев занимает тридцать секунд, а я дам вдвое больше маны — будет пятнадцать. Дед вышел на минуту, я и попробовал.

— Ну?

— Утюг грелся семь секунд. Потом подошва треснула пополам. Знаешь, что было самое обидное?

— Что?

— Дед не кричал на меня. Посмотрел на две половинки утюга, помолчал и говорит: «Ну вот, теперь у меня есть повод купить новый. Давно хотел». И пошёл пить чай.

Денис засмеялся.

— Вот это он вас приложил! Лучше бы отругал!

— Ага. Я потом три дня читал о тепловых контурах, потому что чувствовал себя виноватым. Дед это умел.

С полки за спиной донёсся негромкий звук — что-то среднее между фырканьем и ворчанием. Кузьмич тоже помнил тот самый утюг.

— А дед у вас как — строгий был? — спросил Денис.

— Не особо. Аккуратный, точный. Ни одного слова не тратил лишнего.

Я взял электрочайник Нины Георгиевны. Горелую ману я выжег ещё вчера вечером — отработал слой за слоем, пока не осталась чистая рунная основа. Сейчас нужно было уложить новый контур и проверить, работает ли.

Провёл щупом по схеме — чисто. Ни остатков горелого, ни перекосов. Запустил контур, подождал, пока мана распределится.

— Готово, — сказал я сам себе, в основном.

— У меня тоже, — откликнулся Денис. — Все три контура держатся. Проверяйте.

Я встал, взял вытяжку, провёл щупом. Денис смотрел с напряжением человека, который сдаёт экзамен.

Контуры стояли ровно. Не идеально — средний чуть жёстче, чем нужно, но для работы сгодится. Для первого раза — так и вообще хорошо.

— Принято, — сказал я.

Денис выдохнул.

— «Принято» — это «хорошо» или «сойдёт»?

— Это «в следующий раз дай среднему контуру больше воздуха». — Я поставил вытяжку на полку. — Но сегодня Зинаида уйдёт довольная. И работе вытяжки это, в общем-то, не помешает. В общем, приемлемо.

Кузьмич с полки задумчиво молчал. Значит, тоже считал, что приемлемо.

Соседка Зинаида пришла за вытяжкой как к себе домой. Без звонка или стука — толкнула дверь и вошла, будто проверяла, не сбежал ли я за ночь.

— Где тут моя? — спросила она, оглядываясь с видом человека, который пришёл навести у меня порядок.

Денис протянул ей вытяжку.

Зинаида взяла, повертела в руках, хмыкнула и воткнула вилку прямо в розетку на стене мастерской, не спрашивая разрешения.

Вытяжка загудела ровно, низко.

Зинаида постояла, послушала. Молчала секунд пять — долго по меркам человека, который третий месяц живёт с неработающей кухонной техникой.

— Ну… вроде работает, поглядим, — сказала она наконец.

Я кивнул. Денис за моей спиной чуть слышно выдохнул.

Это была, похоже, высшая похвала у соседки. Я это как-то сразу понял.

А ещё понял, что особенно дорого стоит мнение именно таких скептиков.

Зинаида не бросилась сразу меня хвалить, но, один раз оценив работу, она и мнение сформирует железобетонное. И потом в обиду своего мастера никому не даст.

Клавдия пришла следом — в платочке, с хозяйственной сумкой-тележкой, которая, кажется, жила у неё с семидесятых годов прошлого века.

Грелку я вынес ей сам. Клавдия взяла её двумя руками и прижала к груди. Как живую.

Дух внутри, похоже, это почувствовал, из-под ткани пробился едва заметный мягкий жар.

— Тёплая, — сказала Клавдия тихо.

— Дух проснулся, греет теперь хорошо, — объяснил я. — Просто он у вас уснул. Думал, что больше не нужен. Теперь бодрый.

Клавдия посмотрела на меня поверх очков с добрым удивлением — наверное, не очень верила, что починю. Потом полезла в сумку и вытащила пакет — в нём было домашнее печенье.

— К чаю, сынок. Песочное.

Денис за моим плечом немедленно и совершенно беззастенчиво потянул носом.

Баба Нюра появилась в дверях с видом человека, который точно знает, что всё будет хорошо, но на всякий случай приготовился к худшему.

Её ночник я поставил на прилавок заранее, включил, чтобы сразу было видно: горит, цел.

Она его увидела и всплеснула руками.

— Ну, слава богу! А то я думала — всё, конец грибочку!

Баба Нюра, охая, забрала ночник, долго прижимала к себе — так же, как Клавдия грелку, — потом вдруг строго спросила:

— Ты сам-то поел сегодня?

— Пока нет. А на завтрак было печенье, — сообщил я честно.

Баба Нюра посмотрела на меня, потом на Дениса, на пакет с остатками печенья и произнесла: «Господи» тоном, которым обычно говорят «безнадёжные они, эти мужики, помрут же без нас, женщин». Махнула рукой и ушла.

Я испугался, что в следующий раз она придёт с кастрюлькой борща. Мол, тоже надо бы починить. Неисчерпаемая попалась.

Нина Георгиевна пришла за своими вещами последней.

Утюг и кофеварка уже стояли готовые, я их упаковал с утра, пока Денис зачищал клеммы вытяжки. Успел я починить и электрочайник.

Нина Георгиевна отдала мне молоко для Кузьмича, осмотрела приборы с профессиональной тщательностью, потрогала пятку утюга, заглянула в резервуар кофеварки, понюхала.

— Запаха гари нет, — сообщила она мне удивлённо. — Совсем нет, словно ничего и не горело.

— Горелую ману мне удалось вычистить, — пояснил я.

Нина Георгиевна кивнула и поставила сумку на прилавок. Из сумки появился термос — объёмистый, советский, с облезлым красным боком.

— Кофе сварила, — сказала она, как будто это было совершенно естественно. — Покрепче. Думала, устали.

Денис уставился на