"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

— Ни к чему. — Лекарь захлопнул сумку. — Я лекарь, а не чародей. Я просто складываю то, что вижу, и когда мне что-то не нравится, я это записываю. Я записал.

Он пошёл к двери и уже у порога сказал, не оборачиваясь:

— Вы, между прочим, единственный человек в этом городе, которого я не могу лечить по книгам. Мне не с чем вас сравнивать.

Кулага пришёл прощаться в среду, и Ремизов сначала не понял, о чём речь.

— Отпуск, — сказал подьячий. — Две недели. Я тридцать один год не брал, у меня их накопилось столько, что если разом взять, то до весны не выйду.

— Куда собрались?

— К батюшке. — Кулага сел, не снимая шубы. — Ему восемьдесят девять, Андрей Ильич. Я к нему тридцать лет ездил по воскресеньям, а разговаривал, выходит, впервые в жизни на прошлой неделе. И то не я разговаривал, а вы.

Он помолчал.

— Я его про многое спрошу, — сказал он. — Не только про вашего лекаря. Про своё.

— Правильно.

— Не знаю, правильно ли. — Подьячий пошевелил бровями. — Я вам вот что скажу на прощание, чтоб потом не забыть. Вы меня в первый день, помните, спросили: отчего я квартальному не сказал про разбитую губу? А я вам ответил: не спрашивал, мол.

— Помню.

— Так вот, я тогда соврал не вам, а себе, — сказал Кулага. — Правда та, что мне было всё равно. Тридцать лет было всё равно, и я на этом хорошо и покойно служил. — Он встал. — А теперь стало не всё равно, и это, доложу вам, крайне неудобно. Я через сорок два сапога перелез. Я в шестьдесят два года по льду ползал с бечёвкой.

— И как?

— Плохо, — сказал подьячий. — Спина не гнётся, коленки мокрые, а бросить уже не выходит.

Он пошёл к двери.

— Тихомир Спиридонович.

— Ну?

— Спасибо за сапоги.

Кулага махнул рукой и вышел, и уже с лестницы донеслось:

— Гриньку не заморите. Он вас теперь во всём слушается, а он дурак ещё.

Милава Ратмировна пришла в управу под вечер, в тот час, когда все уже разошлись, и Ремизов подумал, что она нарочно выбирает это время.

Она положила на стол папку.

— Гильдия прочла ваш доклад.

— Какой из?

— Оба. — Она села. — Тот, где вы солгали, и тот, где не солгали. Второй читали внимательнее.

— И?

— Магистры хотят вас видеть, — сказала Милава Ратмировна. — После Нового года. Разговор пойдёт об обратном переходе.

Ремизов положил перо.

За окном шёл снег, третий раз за неделю, и он поймал себя на том, что сначала подумал о дровах и только потом обо всём остальном.

— Почему теперь? — спросил он.

— Потому что вы за месяц раскрыли две кражи казённого и посадили двух подрядчиков, — сказала она. — И потому что наместник дважды написал о вас в столицу. Вы стали стоить дороже, Андрей Ильич. А с тем, кто стоит дороже, разговаривают.

— Это хорошо или плохо?

Милава Ратмировна впервые за всё время помедлила с ответом.

— Это торг, — сказала она. — Раньше вам ничего не обещали, потому что вы ничего не стоили. Теперь вам предложат условия. Условия всегда лучше, чем ничего, и всегда хуже, чем кажется.

Ремизов пододвинул к себе папку и не открыл её.

— Милава Ратмировна. Я хочу спросить у вас одну вещь и хочу, чтобы вы ответили как есть.

— Спрашивайте.

— Тимофей Карлович.

Она не шевельнулась. Но что-то в лице у неё стало другим — не испуг, а внимание, полное и мгновенное, как у человека, услышавшего в темноте незнакомый звук.

— Кто это? — спросила она.

— Лекарь при Гильдии. Пятьдесят четыре года назад. Он прекратил мор на нижней стороне и одиннадцать лет прожил здесь, полагая, что живёт год.

— Такого имени я не слышала.

— Я вам верю, — сказал Ремизов.

Она посмотрела на него.

— Не верьте, — сказала она. — Проверьте. Я вам это говорю первый и последний раз: не верьте мне на слово ни в чём, что касается Гильдии. Я в ней служу. Я не знаю, чего мне не сказали.

Она встала и надела перчатки.

— Что до вашего лекаря — я узнаю. Это займёт время: у нас плохой почерк и долгая память, а такие дела не лежат там, где их ищут.

— Их забрали отсюда, — сказал Ремизов. — Четыре короба. Из этой самой управы, в год его исчезновения.

Милава Ратмировна остановилась у двери.

— Четыре короба, — повторила она.

— Вы этого не знали.

— Не знала. — Она помолчала. — И вот это, Андрей Ильич, мне не нравится гораздо больше, чем всё остальное. Гильдия не забирает дела из городских управ. У неё нет на это права.

Она вышла.

Ремизов остался один в тёплой комнате, где пахло чернилами и сукном из лавки внизу.

Он посидел, потом достал чистый лист и написал сверху то, что писал теперь каждый раз, когда не знал, с чего начать: «Что нужно проверить».

И первым пунктом — не про переход, не про магистров и не про условия, которые ему предложат после Нового года.

Первым пунктом он написал: «Что было в подвале этой управы до пожара».

Александр Фрост

Что берут взамен. Ремизов. Сыскная управа книга 3

Глава 11

За ним приехали в четвёртом часу ночи, и приехали не из управы.

У крыльца на Мытной стояла карета с гербом наместничества, а в карете сидел чиновник особых поручений, которого Ремизов видел третий раз в жизни и ни разу не запомнил по имени.

— Тайный советник Свиягин, — сказал чиновник. — Пропал сын. Шести лет.

— Давно?

— Обнаружили в половине третьего.

Ремизов застёгивал шинель на ходу.

— Почему я? Дети по благочинию.

— Потому что его сиятельство велели вас, — сказал чиновник и отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен.

Дом Свиягиных стоял на Соборной, в четыре этажа, с колоннами и с фонарями у ворот, которые горели все.

Во дворе было светло и много народу: дворня, городовые, чиновники в шинелях внакидку, кучера. Все стояли и ничего не делали, и от