Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Не дождавшись более внятной реакции, я покинул гостеприимный дом, по которому еще буду скучать и вспоминать с теплотой.

В рекомендованной Давой гостинице меня встретили вежливо, но без особого восторга — слухи наверняка успели разойтись по городу.

Самый дешевый номер комфортом не впечатлял. Удобства на этаже, серьезно помыться можно только в гостиничной бане. В самой комнатке имелся тазик на специальном стульчике и кувшин с водой. Стол с керосиновой лампой, сетчатая металлическая кровать, нечто среднее между тумбочкой и шкафом — ну вот и весь интерьер. За эту «роскошь» пятьдесят копеек в сутки чистыми, без кормежки. Не так уж много, но все равно душу не греет.

И дело даже не в том, что скромно и накладно, просто уныло и неуютно.

Еще заселяясь, позвонил из холла Лехе и сообщил, где находится гостиница, а когда через полчаса вышел на улицу, заметил сидящего внизу казака. Судя по отсутствию усов, это Демьян. Был он среднего роста, с легкой претензией на полноту и кажущейся медлительностью. При этом я ни на минуту не обманывался — от казака буквально веяло опасностью, и его молчаливость лишь усиливала это ощущение.

Интересно, он тоже оборотень или в их тройке только урядника угораздило? А может, и не угораздило. Может, он родился таким. Вопросы начали наслаиваться друг на друга, и ответы можно было найти только в библиотеке. Точнее, пока лишь этот источник знаний был открыт для меня. Но в библиотеку идти не хотелось, особенно после очного знакомства с папашкой библиотекарши.

Впрочем, есть еще один вариант, не зря же я набивался в гости к Яну Нигульсовичу. Если ничего не путаю, работает он в городской больнице, куда и свозят тела всех ушедших в мир иной вне зависимости от причин этого самого ухода.

Судя по тому что, увидев меня, Демьян отвернулся к окну, в его обязанности входило лишь негласное сопровождение. С другой стороны, спасибо и за это, ведь Дмитрий Иванович мог запереть меня в управе под охраной дежурных городовых где-нибудь в камере.

Со стороны это выглядело наверняка комично — я быстрым шагом иду по улице, а за моей спиной ленивой поступью бредет лошадь со скучающим казаком в седле.

Таким образом мы и добрались до клиники. Вид у медицинского заведения, как и у всего в этом городе, был диковинным для моего взгляда. При этом вполне знакомым по историческим фильмам. По лестнице крыльца с колоннами туда-сюда неспешно ходили женщины и девушки в серых платьях, белых косынках и белых же передниках с красными крестами на груди. По причине похолодания они носили для оперативности наброшенные на плечи шубки и пальто. Порой сестры милосердия помогали гулявшим по парку больным в полосатых толстых халатах поверх серых пижам. Куривший у входа дворник с поклоном указал мне дорогу к кабинету доктора.

Демьян остался у парковых ворот с целью отстраненно понаблюдать за хихикающими сестричками. Делать какие-то попытки пофлиртовать ему явно было лень.

Мне повезло — Ян Нигульсович был свободен и даже в неплохом настроении. Поэтому он согласился провести для меня маленькую экскурсию в морге.

Не скажу, что меня привлекало такое развлечение, но любопытство не давало покоя, как и здравый смысл: чем больше буду знать о врагах, тем целее останусь.

Доктор театрально сдернул простыню, предоставляя мне возможность осмотреть тело моего несостоявшегося убийцы.

Незадача. Я прекрасно помню, как Евсей рвал своими когтями тело ныне покойного, а сейчас на трупе только застарелые шрамы. Единственное выглядевшее свежим ранение — это рана на груди. Выделялась почерневшая зона с узкой щелью в середине, словно туда ребром вошла монета. Еще немаловажный вопрос — куда девалась обычная дробь?

— Ну что, удивлены? — своеобразно растягивая слова, спросил доктор с явной поддевкой.

— Немного.

— Я тоже был удивлен, когда прочитал ваши показания.

В ответ я лишь пожал плечами, тогда доктор зашел с другой стороны.

— Это, случаем, не ваше? — протянул он мне металлический лоток с изрядно помятым пятаком.

— Мое, — не стал я таиться, но монету брать не спешил.

— Берите на память о бое с оборотнем. — Увидев, как я поднял брови, доктор с усмешкой добавил: — Я не глуп и многое замечаю. На теле чудесным образом зажили все раны, кроме той, в которой торчала серебряная монета. Я сам умею с помощью энергетических шаров заживлять раны, но не так быстро.

Очень интересно, что за шары, но спрашивать об этом не буду, потому что доктор говорил о них как о чем-то простом и обыденном.

— Он умер от ранения монетой?

— Нет, ему свернули шею. Силен оказался ваш урядник, а еще я видел на стенах вашей комнаты интересные следы от звериных когтей. Ведь там дрались два оборотня?

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

— Вот так всегда, — грустно вздохнул доктор. — Сплошные тайны. Следов достаточно, но вскрытие ничего дать не может. Так что и я в отчете вынужден писать лишь половину правды.

Так, не понял. Что значит «вскрытие ничего странного не показывает»? А откуда появляются когти, клыки, шерсть и лишняя плоть? И куда они потом деваются? Я точно помню, что на полу в моей комнате после драки двух оборотней ничего экстраординарного не осталось. То, что это все не иллюзия, подтверждали глубокие борозды на стенах.

Мое молчание Ян Нигульсович воспринял по-своему:

— Если не хотите ничего говорить, я вас не задерживаю. Монету возьмите, я ее продезинфицировал, — кивнул доктор на лоток, который оставил на краешке стола с телом.

Ничего объяснять врачу я не стал. Мне бы кто объяснил. Так что оставалось лишь забрать монету, вежливо попрощаться и удалиться восвояси.

Вид тела и воспоминания о вчерашнем вечере вернули мысли к вопросу о моей безопасности. Благодаря трофеям у меня появилась свобода маневра, так что пора посетить одно место для довооружения и удовлетворения низменных порывов. В смысле совершения мелочной мести.

В оружейный магазин, как в и больницу, Демьян не пошел.

— Чего изволите-с? — отреагировал на появление посетителя зализанный продавец, а узнав меня, тут же скис. — Желаете вернуть пистоль?

— Почему же, нет, конечно, — изобразил я удивление. — Хочу купить кое-что еще.

— По такой же цене у нас только эти пистоли. Да и тех осталось немного.

— Давайте вернемся к стене с револьверами, — раздраженно ответил я и сам пошел вперед.

Появилось желание сказать ему что-то ехидное, но тут же пропало — мелко как-то. К тому же я чуть опростоволосился — для вызова недоумения на ехидной морде этой сволочи нужно потратить как минимум