Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

слов, городским властям так и не удалось продать деревянную каланчу, оставшуюся бесхозной после переезда пожарных в новое каменное здание, по причине наличия в ней нечистой силы. И батюшку приглашали, и даже ведуна с завода — ничто не помогло. Пытались сюда для экономии вселиться прибывшие на усиление полиции казаки, и уж на что народ тертый, но их выжил зловредный дух.

Как это уже стало традицией для Топинска, изменения в моей жизни прошли лавинообразно, и все началось с ЧП на энергетическом заводе.

Мы с Лехой поочередно зевали в кабинете — работы у моего друга по причине осенней слякоти и лени в криминальных кругах не было. А у меня и подавно. К тому же хорошо проведенный вчера вечер сказывался не самым лучшим образом на нашем состоянии сегодня. Спать хотелось жутко. Особенно учитывая, что в гостинице нормально выспаться не получалось.

— Игнат, собирайтесь! — как ураган, влетел в кабинет Дмитрий Иванович.

Я как раз раскачивался на стуле и едва не грохнулся на пол.

— Куда, зачем?

Начальник прекратил суетно шарить у себя на столе и удивленно уставился на меня:

— Убийство расследовать. А вы что думали, я вас на бал приглашаю?

— Никак нет! — вытянулся я в струнку, верно оценив настроение начальника. — Виноват!

— Собирайтесь, у нас мало времени. Едем на энергетический завод.

Меня это заявление удивило, а Леха вообще сделал стойку как настороженный суслик. Похоже, мало кто из непрофильного населения города имел возможность посетить это градообразующее предприятие.

Мне собираться, как бедняку — только подпоясаться, так что я был готов раньше начальника. Заморозки по ночам и утрам становились сильнее, поэтому мы все окончательно утеплились. На моей голове красовалась компактная папаха, а тело согревала серая шинель. Новый пистолет неплохо устроился в кармане шинели, потому что из планшетки доставать его оказалось довольно сложно.

Сделанная при посредничестве Корнея плечевая кобура так и лежала в чемодане — пока ей применения не находилось. Да и вообще это явно была юношеская прихоть, продиктованная реакциями моего нового тела, полностью совладать с которым все еще не удавалось.

У крыльца нас ждала коляска с нахохлившимся городовым. Его явно не спасала шинель. Здесь же присутствовал и наш привычный эскорт в виде троих казаков. После суда они больше меня не охраняли, но за это время мы успели неплохо познакомиться. Кивнув казакам, я полез за начальником в коляску.

Со стороны казачья троица выглядела колоритно — солидный Евсей, немного заторможенный Демьян, который был на полголовы ниже командира, и завершал эту лесенку невысокий Григорий. Третий член гоп-компании был говорлив, постоянно весел, подтянут и стремительно-опасен, как мангуст. Задорно торчащие усы лишь усиливали его сходство с этим животным.

Ситуация с моими новыми знакомцами вообще была неоднозначной. Как рассказал Иван Митрофанович, казаки в общей массе не то чтобы презирали полицейских, но точно недолюбливали. И тут вот такой казус — три не самых простых казака на подхвате у полиции. Сошлись два фактора. Казаки действительно оказались непростыми, а явно где-то накосячившими. Думаю, факт, что как минимум урядник является оборотнем, тут тоже сказался. Так что эту троицу на все три года очередной службы отрядили помогать полиции Топинска в качестве своеобразного спецназа. Вряд ли им это нравилось, но наружу явное недовольство не прорывалось.

Я уже опасался, что мы ринемся в Стылую Топь прямо на коляске, но все оказалось немного сложнее. Мы сразу направились по проспекту к вокзалу, а затем свернули на идущую вдоль складов улицу. С этой стороны складов мне еще не доводилось бывать, так что было интересно. Параллельно основным путям здесь шел погрузочный пандус, а вдоль него еще одна линия железки. На ней как раз стоял железнодорожный состав. Только выглядел он словно игрушечный — компактные вагоны и платформы, влекомые маленьким паровозом.

Так вот для чего городу были нужны эти малыши — они работали не маневровыми тягачами, а доставляли продукцию завода для перегрузки в эшелоны дальнего следования.

Два вагона в составе были пассажирскими — вот к ним мы и подъехали.

У входа в вагон нас ждал до предела сердитый господин в серой шинели с синим жандармским воротником и с погонами ротмистра. Он обладал модными завитыми усами, которые в данный момент от злости практически распрямились.

— Поедут только двое, — не здороваясь, заявил жандарм, когда увидел, что Евсей и Григорий оставили своих коней Демьяну и явно собирались грузиться в вагончик вместе с нами.

Казаки недовольно заворчали, жандарм в ответ окрысился, явно желая сорвать на ком-нибудь накопившуюся злость. Так что Дмитрию Ивановичу пришлось вмешаться:

— Хорошо, так тому и быть.

— Ваше благородие, — прогудел Евсей, — Топь ведь.

— Думаю, господа жандармы нас в обиду не дадут.

Судя по оскалу ротмистра, будь на то его воля, он пристрелил бы нас прямо здесь.

Интересно, чем мы ему так не угодили?

На этом конфликт был исчерпан, и мы вошли в вагон. Внутри обнаружились еще два жандарма в звании вахмистров, которые по идее и должны нас защищать от опасностей Стылой Топи. Впрочем, я бы предпочел видеть на их месте знакомых казачков, хотя выглядели жандармы воинственно — на поясах револьверы в кобурах, а к стенкам вагона прислонены короткие карабины. Да и у ротмистра на портупее висела кобура, из которой выглядывал патронный револьвер новой модели, а не старый капсюльный. Богато живут жандармы седьмого управления и, судя по вооружению, а также укрепленности вагона, очень весело.

Ротмистр выглянул в дверь и махнул рукой в сторону головы состава. Спереди раздался звонкий свисток, и вагон дернулся.

Ну все, поехали. Происходящее внутри вагона мне стало совершенно неинтересно, так что я прилип к окну в ожидании встречи с таинственным местом Силы.

Сначала мимо вагона промелькнули пригороды Топинска. Потом пошли поля и огороды хуторов, сменившиеся густым лесом. Через пару километров пути лес начал затягивать знаменитый туман. Вот с этого момента начались чудеса. Внезапно на стекле прямо перед моим носом проявились и начали разгораться мелкие руны, которых я раньше не видел.

Туман заполонил всю округу, и видимость сильно ухудшилась, зато эта картинка добавила нервозности. Туман не был статичным, его масса постоянно клубилась, сплетаясь в диковинные и даже угрожающие формы. Постепенно внутри этой завесы начали проявляться какие-то светлячки или блуждающие искры, подсвечивая деревья, ставшие простыми декорациями мистического перформанса. В моей голове зазвучал тихий, едва различимый шепот. Понять ничего было нельзя, но на меня начала наваливаться какая-то странная усталость.

— Игнат Дормидонтович, — позвал меня начальник, и я резко встряхнулся.

Взгляд у Дмитрия Ивановича был обеспокоенным, а