"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Сейчас в гостях у князя Таннарила пребывал сын Хаджи-Дауда — Сулейман-бек. Пока старый отец доживал свои дни в покое, в собственном доме на побережье, где уже шумели высокие альвийские тарили, превратившие заболоченные земли в пригодные для обитания, сын активно встраивался в имперскую систему. Его уравняли в правах с титулованным российским дворянством, вручили патент на чин полковника и наладили снабжение его воинов, ставших именоваться Ширванским драгунским полком, отменными тульскими и олонецкими ружьями да пистолетами. Поэтому положение Сулеймана сделалось двойственным. Опереться он мог только на имперские власти, от которых проистекала его сила, оттого и поддерживал альва-губернатора как мог. Хоть и не особенно того любил.

Впрочем, своё истинное отношение к неверному нелюдю бек весьма ловко маскировал под лояльностью.

Сегодня черед играть белыми фигурами был за ним. Он и сделал первый ход на доске.

— В моём мире были игры, развивающие способности полководца, но настолько простые и в то же время непостижимо сложные — отсутствовали, — признался альвийский князь, двинув вперёд чёрную пешку. — С тех пор, как покойный государь обучил меня сему искусству, не перестаю дивиться мудрости людей, его изобретших… Ведь игра древняя, не так ли?

— Она очень древняя, о мудрый вали, — разговор шёл на фарси, потому Сулейман-бек применил понятный ему титул, равный губернаторскому. — Хотя, есть ли смысл говорить о древности в присутствии альвов, чья история длиннее любой человеческой летописи?

— Это не мешает нам с вами понимать друг друга, сардар, — князь едва заметно кивнул остроухой головой. — Вы никогда не приходите ко мне, не имея в мыслях какой-либо хорошей идеи… Я вас внимательно слушаю.

Сулейман спрятал тонкую усмешку в аккуратно подстриженной бороде и усах.

— Купцы сообщили, будто бы в наших краях видели необычных пассажиров на судах из Астрахани, — сказал бек, сделав новый ход. — Помимо моряков, торговцев и их приказчиков там находились люди в европейских одеждах.

— И с кем же эти люди беседовали, сардар?

— Не поверите, о вали, — Сулейман-бек сделался серьёзен. — Их не видели среди торговых кварталов и домов купечества. Зато двое из троих прибывших в течение трёх дней навестили дом известного нам обоим Сурхай-хана.

— Сподвижника твоего отца? — голос альва сделался певучим, серебристым. Сардар знал, что это не означает ничего хорошего. — И кто же эти таинственные люди в европейских одеждах?

— Доподлинно удалось выяснить лишь имя одного из них, о вали, — спокойно проговорил Сулейман-бек, сделав усилие, чтобы не выдать беспокойство за отца. — Того, кто снял комнату в не самом лучшем караван-сарае и ни к кому в гости не ходил — Клавдий Рондо[1], подданный короля Англии. Ходили другие двое, по всей видимости, его подчинённые и посредники.

— Они и к вам приходили, сардар?

— Меня не оказалось дома. Во всяком случае, именно это услышали те англичане, когда явились ко мне, навестив отца… Да, отец успел предупредить меня и моих братьев, о вали.

— Надеюсь, те гости не сделали такой глупости, как оставить письмо для вас?

— Увы, нет, они осторожны. Но из содержания их беседы с отцом могу сделать вывод, что речь идёт о весьма специфических товарах, и это не шёлк или золотые украшения. Они не сказали ничего крамольного, однако мой мудрый отец дал понять, что не против говорить и далее.

Альв улыбнулся.

— Хаджи-Дауд, да продлятся дни его, действительно поступил мудро, — сказал губернатор. Позиция на шахматном столике только-только начала проясняться, однако уже было понятно, что белым, коими играл Сулейман, на лёгкую победу рассчитывать нечего. Из подобных скорее происходила ничья, чем победа или поражение. — Я бы призвал кого-либо из старших сыновей, чтобы они навестили вашего почтенного отца с дарами, но они служат нашему государю на севере. Потому, видимо, придётся явиться к нему лично. Не соблаговолите ли вы, сардар, сопроводить меня? Я бы не хотел показаться назойливым.

— С превеликим удовольствием и почтением, о вали, — Сулейман-бек изобразил учтивый полупоклон, сидя на резном европейском золочёном стуле. — Что же до Сурхан-хана… Не покажусь ли я невежливым, если предложу вашему превосходительству проследить за ним?

— Дельное предложение, сардар. Поговорите с Анареном. Я вызову его, когда мы с вами завершим эту партию.

При звуке этого альвийского имени Сулейману едва не изменила его выдержка. Анарен, в православии Осип Александрович. Крестник Меншикова и суровый воин, оставивший по себе страшную память среди горских племён. Юсуф-паша — так, опасливо озираясь, называли его за глаза все в бывших персидских, а нынче российских провинциях. Второй по значимости после губернатора в вопросах воинских…и тайных. Среди его негласных подчинённых не было ни одного альва, только люди. Причём, в большинстве своём здешние. Сардар не ведал, сколько глаз приглядывают за ним самим, что уж говорить о менее надёжных людях из высшего торгового и военного сословий Ширвана и Мазендерана… И вот с этим страшным альвом придётся не просто встречаться мимоходом — обсуждать совместное дело.

— Не стоит сторониться Анарена, — губернатор всё же заметил замешательство собеседника. — Он опасен только для врагов.

— Вопрос лишь в том, кого именно он считает врагами, о вали, — Сулейман решил обратить дело в салонную шутку, чтобы справиться с едва не возникшим затруднением. — Не скрою, отношение к оному альву здесь…непростое, учитывая недавние события. Однако я готов обсуждать с ним что угодно, если это пойдёт во благо нашего края и всей Российской империи.

Они поняли друг друга — эти два умника, альв и человек. Христианин и мусульманин-суннит. Губернатор и военачальник. И тот, и другой были прямо заинтересованы утверждать в новых провинциях власть северной империи, не родной для обоих… Английские эмиссары в Баку и, не исключено, в Дербенте — это первые весточки длинной руки Ост-Индской компании, которая