Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

Vas Ort Grav вызывает Цепную Молнию на все цели в зоне атаки. Она достаточно мощная, и неподготовленным собеседникам хватило её одной. Огонь мог бы вызвать пожар, а электричество – нет. Ещё плюс – она не из моих профильных заклинаний, а люди часто забывают, что маги применяют заклинания не только собственных стихий. Впрочем, надеюсь, до разбирательства не дойдёт. Плоть в Прах на каждого. Тела развеиваются. Сбор Праха собирает останки в шкатулку. Дальше просто: прибрать одежду и прочие вещи покойных. Затем покидаю дом.

Из уважения развею прах покойных над своим розарием. Вещи сгорят в магическом пламени. Что не горит, то утонет в море у берегов Скального баронства.

На следующий день во дворце ходили слухи о мистическом исчезновении людей. Представляете? Камин греет углями комнату, на столе стоят бокалы с недопитым вином, на вешалке висят шинели. Такое впечатление, что люди буквально на секунду куда-то вышли, но двери дома заперты изнутри. Порядок и спокойствие. Нет следов ударов, подпалин, крови и прочих признаков схватки.

Когда слуги подняли тревогу, то полицейские не решились сами лезть в дело с птицами такого высокого полёта и сразу вызвали охранителей. Следы не затоптаны, их просто нет. Призванный эксперт-волшебник нашёл слабые остатки магических эманаций, но уровень эксперта слишком низок, чтобы определить их тип. Государь изволил гневаться.

Храм

Из храма пришла записка с известием о том, что мою гранитную глыбу уже установили и заполировали. Лёгкий намёк «доплатить бы надо» маскировался информацией, что сие природное образование крайне редко встречается таких правильных форм и размеров, а потому установлена табличка с именем жертвователя, моим именем. Поехал посмотреть, интересно же. Я вообще этот камень не видел, только слышал похвалы его расцветке.

Приехал, убедился. Глыба после обработки и полировки приобрела форму чуть сплюснутого веретена, или, скорее, странного вытянутого яйца. Стоит она на тонком конце, с сильным завышением центра тяжести, что полностью противоречит моим представлениям о законах физики. Цвет симпатичный – пёстренький такой, но не ярко-клоунский, а благородно затенённый. Мне понравилось. Табличка с надписью «Установлено иждивением барона Стаха Тихого» меня не особо порадовала, но мастеру золотишка добавил.

Тот, получив желаемое, оставил меня наедине с камнем. Вечер, службы нет, народу в зале не наблюдается, никто не мешает. На душе славно и благостно. Преклонил колено и подумал: «Ваше верховенство, замолвите за меня доброе словечко перед его всемогуществом. Не знаю имён ваших славных, только потому их не выбил на камне». Ничего не ответила золотая рыбка… в смысле, отклика от богов я не получил. Да, в общем-то, и не рассчитывал. Просто стоял, наслаждаясь душевным покоем и негой, пока не услышал сзади лёгкую поступь, а затем приятный женский голос:

– Приветствую тебя, брат.

Встаю, поворачиваюсь, вижу монахиню в плотном капюшоне, закрывающем лицо.

– Приветствую вас, Святая Мать.

– Это не священник, это барон Тихий, архимаг, – поправил женщину вдруг появившийся монах.

Её рука ощупала моё лицо, и посуровевший голос возразил:

– Я потеряла не только глаза, но и зрение? Не могу отличить брата от волшебника? – Взяв меня за руку, сказала: – Пойдём брат, посрамим несведущего.

Святая Мать подвела меня к каменной чаше в центре зала и велела:

– Брат, закрой глаза, очисти свой разум и попроси у своего божественного покровителя сотворить еду для трапезы братии.

Глаза я закрыл, мне не сложно. Однако творить еду не спешил. Это жреческое заклинание третьего круга. У волшебников есть аналоги, но то совсем другое. Уловив мои сомнения, монахиня настояла:

– Не думай, просто попроси.

Ну… к его всемогуществу с такой просьбой обращаться как-то стыдновато. Мысленно позвал его верховенство: «Ваше верховенство, не сам прошу, меня просят…»

Но тут меня прервал довольный голос:

– Нет места сомнениям, брат. Вкуси пищу, тобой сотворённую.

Открываю глаза – точно! Получилось!

Чаша до самого верха с горкой наполнена чем-то типа густой каши. Я прямо пальцами, как плов, взял немного попробовать. Кстати, вкусно! Что-то вроде сладковатой варёной пшеницы, но еда не сухая и насыщает сразу.

Следующей сняла пробу Святая Мать. Она откинула капюшон и оказалась женщиной лет тридцати. Простое лицо с вечно закрытыми глазами, белые ровные зубы. Прожевав несколько зёрен, монахиня констатировала:

– Нейтральное мировоззрение. Баланс. Имени понять пока не могу. Питание пригодно для братии.

Далее попробовал священник, затем подошли другие. Даже его преосвященство заглянул и поздравил. Так и сказал:

– Поздравляю с принятием сана, брат Стах. Пока он не слишком высок, но славными деяниями своими вы заслужили внимание богов.

Далее его спич свёлся к общим моментам: молись, кайся и жертвуй. Заодно заведи себе святую регалию.

Ритуал

Главный храм столицы верующие забили под завязку. Никакой толпы, толкотни и ругани за места не было. Люди входили согласно номеру полученного жетона, располагались на местах, помеченных цифрами, и терпеливо ждали начала. Благодаря такому порядку в залах, приделах и коридорах удалось разместить немногим более тысячи человек. Будем честны, за такие деньги, которые платила публика, хотелось втиснуть побольше, но тогда скученность стала бы просто неприличной, так что умеренность возобладала.

Дворян и простолюдинов предусмотрительно разделили по разным сторонам главного зала, а в центре, на возвышении, где и будет проводится призыв, уже стояли шесть старших иерархов церкви. В расшитых золотом богатых ризах, дорогих накидках и величественных головных уборах, с перстнями, цепями и дароносицами. В руках держали резные посохи с драгоценными каменьями на набалдашниках из благородных металлов.

Паства одета много скромней. Нарочито аскетичные рубища из белейшего шелка, почти без вышивки и только с лёгким намёком на кружева у большей части дам. У других, наоборот, траурные чёрные наряды, тоже подчёркнуто строгие. Косметики наложено самый минимум, не как на обычный выход. Молодых девушек обрядили в скромные льняные платьица. Все женщины в лёгких вуалях.

Служащие мужчины нарядились в простые мундиры, а не служившие простолюдины кто как, но тоже без изысков. Кое-кто из ловкачей перепоясался грубой пеньковой верёвкой, а известный модник Иона даже лыком. Он и пришёл в лаптях и онучах. А всё, чтобы показать ангелу своё душевное смирение и скромность в желаниях. Драгоценностей, понятно, у кающихся нашлось мало. Большинство считало, что этого не подобает, хотя, по мнению некоторых, можно, но при выходе придётся пожертвовать в пользу храма.

Торжественная проповедь о пользе смирения, воздержания и очищения не вызвала интереса. Сколько раз уже произносилось подобное, публика здесь собралась для другого, она нетерпеливо ожидала главную сцену спектакля. Но сценарий не зря расписан заранее: собственно Призыв