"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

но тело оставалось в ровном, приятном тепле, словно внутри работал невидимый обогреватель. Холод больше не имел к нему отношения. Как, впрочем, и жара, голод, усталость и еще примерно четыре сотни вещей, которые раньше составляли неотъемлемую часть человеческого существования.

Буслаев остановился у витрины кондитерской, разглядывая выставленные торты. В отражении появился худощавый мужчина лет тридцати с обычным, ничем не примечательным лицом. Никто бы не обернулся на него в толпе. Никто бы не заподозрил, что внутри этого невзрачного тела сидит существо, которое триста лет назад было верховным божеством.

«Тебе нравится торт с вишней, или ты просто стоишь и пялишься?» — прозвучал голос у него в голове. Спокойный, чуть насмешливый, с интонацией взрослого, разговаривающего с глупым ребенком.

Буслаев усмехнулся.

— Просто смотрю, — проговорил он негромко.

Проходящая мимо пожилая монголка покосилась на него, но тут же отвернулась. Мало ли чудаков бормочут себе что-то под нос?

«Тебе больше не нужна еда. Ни для энергии, ни для удовольствия. Я могу синтезировать любой вкус прямо на твоих рецепторах. Хочешь вишневый торт? Это для меня только забава, мой раб».

Во рту Буслаева появился вкус свежей вишни, масляного крема и нежного бисквита. Настолько яркий, что он невольно сглотнул.

— Ладно, это впечатляет, — признал он.

«Это даже не в первой тысяче впечатляющих вещей, которые ты теперь умеешь».

Буслаев отошел от витрины и двинулся дальше по проспекту. Шел медленно, руки в карманах. Выглядел он как турист, которому некуда торопиться. На самом деле он просто наслаждался новыми ощущениями.

И главное, силой, которая у него появилась. Настоящей, безграничной, пугающей силой, которая текла по венам, пульсировала в каждой клетке и ждала приказа. Он чувствовал каждого человека в радиусе километра. Мог сосчитать сердцебиение каждого. Мог, при желании, остановить любое сердце. Или все разом.

Мог, но не хотел. Зачем? Они ему ничего не сделали.

«Ностальгия?» — спросило Нечто.

— В смысле?

«Ты смотришь на людей так, будто скучаешь по тому, чтобы быть одним из них».

Буслаев промолчал. Потом свернул на боковую улочку, где было потише. Фонари здесь горели через один, а вместо торговых рядов стояли старые пятиэтажки с облезлой штукатуркой.

— Не скучаю, — наконец сказал он. — Скучают по чему-то хорошему. А мне нечего вспоминать. Я был никем. Исследователем, мальчиком на побегушках у наших ученых, которые ничем не рисковали. А вот мы… Нас закинули в этот мир. Утверждали, что мы будем героями… У нас был один выдающийся космонавт — Гагарин. Мне говорили, что я и в подметки ему не гожусь. Кузнецову повезло: он попал к Бердышеву, получил новое лицо, помощницу, деньги, друзей. А мне что досталось? Подвал. Американская тюрьма. И вежливое предложение «помочь с эвакуацией».

«Несправедливо», — согласился Нечто. В его голосе не было сочувствия. Скорее, констатация факта.

— Именно. Несправедливо. Поэтому, когда ты предложил мне сделку в той камере, я согласился, не думая.

«Зачем ты все это проговариваешь? Я дал тебе силы бога! Как ты и хотел!».

Буслаев хмыкнул.

— Ну и как, доволен результатом?

«Вполне. Ты получил то, что хотел. Бессмертие. Способности, о которых маги этого мира не смеют мечтать. А я получил вместилище, которое позволяет мне действовать. Взаимовыгодная сделка, как мы и договаривались в твоей камере в Вашингтоне».

— Мне нравится, когда обе стороны довольны, — кивнул Буслаев. Он остановился на углу и посмотрел на небо. Черное, усыпанное звездами, бескрайнее. Раньше он смотрел на такое небо и чувствовал себя маленьким. Теперь чувствовал его. Каждую звезду. Каждую туманность. — Но у меня вопрос.

«Удиви».

— Мне интересно, пока ты здесь развлекаешься, кто делает твою работу?

«Ты же не отдаешься целиком процедуре бритья?»

— То есть?

«Пока бреешься, ты же о чем-то думаешь, строишь планы, принимаешь решения?» — невозмутимо проговорил Нечто.

— Да, пожалуй, — кивнул Буслаев.

«Понимаешь мою мысль? Пока часть тебя занята одним, другая часть занята другим. Возможно, что она даже работает. Верно?»

— Верно…

«Приятно, что ты понял. Поздравляю, мой раб. А теперь возведи эту мысль в степень бесконечности, и получишь представление, о чем я говорю»

— Но ты же потерял тело Владимира Кузнецова. Идеальное, по твоим словам, тело для становления высшим божеством. Как ты можешь продолжать без него?

Нечто помолчал. Не потому что задумался, а потому что подбирал аналогию попроще.

«О, раб, ты ошибаешься. Не только Кузнецов был идеальным сосудом. Мои обязанности и желания не заканчиваются на поисках идеального тела. Это отнюдь не решающий фактор. Мне ничего не мешает одновременно идти с тобой по улице, разговаривать и, скажем, уронить метеорит на город».

Буслаев замер.

— На какой город?

«На любой. Хоть на этот».

— Это была шутка? — Буслаев посмотрел в отражение в стекле и увидел гримасу, от которой у него пробежались бы мурашки, если бы он увидел это впервые.

«Я не шучу. Но могу начать, если тебе так комфортнее».

Буслаев огляделся. Толпа на проспекте не подозревала ни о чем. Дети смеялись, продавцы торговались, где-то играла музыка. Нормальный предновогодний вечер.

— Подожди, — Буслаев нахмурился. — Ты же говорил, что потеря тела Владимира — это серьезный удар. Что его тело было лучшим вместилищем за триста лет.

«Говорил. Но я немного лукавил».

— Лукавил?

«Тело Владимира Кузнецова было лучшим вместилищем для верховного божества. Это правда. Но оно было заточено под конкретную архитектуру. Под мою прежнюю форму. Когда Кузнецов нанес семь ударов и сорвал привязки, вместе с телом я потерял и старую структуру. Больно? Да. Катастрофа? Нет».

— Почему?

«Потому что я получил тебя. Ты мой план Б. Всегда планируй на несколько ходов вперед. Даже Петр Первый не смог этого просчитать, а он был близок! Эта его игла и игры с бессмертием…».

Буслаев остановился посреди тротуара. Женщина с коляской обогнула его, бросив недовольный взгляд.

— Что значит «получил меня»?

'Твое тело, Буслаев, имеет одну особенность, о которой ты сам не знал. Ты пришел из другого мира. Точно так же, как Кузнецов. Тела пришельцев из-за Барьера обладают уникальной совместимостью с божественной энергией. Это не случайность. Это свойство вашего мира: он находится на пересечении потоков, и каждый, кто проходит через портал, получает своего рода печать. Эта печать делает тело идеальным сосудом".

— Ты хочешь сказать, что мое тело подходит тебе так же, как тело Владимира?

«Лучше».