"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

От постоянных падений дыхание у него сбилось, холодный воздух огнем палил грудь. Охэйо сначала вырвался вперед, но потом дистанция между ними начала сокращаться. Наконец, они остановились среди необозримых завалов щебенки, обессиленные. Бежать здесь было невозможно.

Едва переведя дух, Лэйми осмотрелся. Тварей видно не было, но груды щебня ограничивали обзор. Сердце колотилось так, что он ничего не слышал.

– Наверх, – хрипло сказал Охэйо. – Нужно подняться наверх.

С трудом, постоянно соскальзывая, они влезли на гребень щебеночной дюны. Осматриваясь, Лэйми увидел всего метрах в трехстах перекрывший ров массивный мост, он упирался в глухую стену прямоугольного двора. Они пошли к нему, постоянно оглядываясь. Их следы на покрытой снегом земле казались Лэйми очень беззащитными. Если кто-то решит их тут выследить, он сделает это без малейшего труда.

По мере их приближения к мосту стена становилась всё выше – метров так шесть толстого литого бетона. Наконец, через брешь искореженных, сорванных с петель ворот Лэйми осмотрел пустой двор. Там, шагах в пятидесяти, стояло квадратное здание без окон. В его стене зияла чернотой открытая настежь железная дверь. Дальше, сразу за стеной двора, высились приземистые коробки розовых трехэтажек.

Лэйми обернулся к Охэйо, собираясь сказать, что твари потеряли их. И всего метрах в ста за ним заметил шесть гротескных силуэтов. Было совершенно непонятно, как твари смогли подобраться так близко. Они двигались попеременно с помощью рук и ног, и были раза в полтора его выше. До него донеслось какое-то полоумное бормотание – «даба-таба-даба-лаба...»

Он был так испуган, что даже не смог заговорить – просто схватил Аннита за плечо, показывая назад. Тот обернулся, выругался и тут же толкнул Лэйит в проем. Наури попытался закрыть створку ворот, но не смог даже сдвинуть её. Лэйми сообразил, что они уже были кем-то выломаны. Кем-то, обладавшим силой гнуть дюймовую сталь.

Крякая от натуги, они загородили проем барабаном от кабеля. Потом бросились к зданию, оступаясь на покрытых снегом кучах – Лэйми равнодушно отметил, что это тела каких-то больших тварей – но железная дверь здесь тоже была сорвана и криво висела на одной петле. Заметенные снегом бетонные ступени исчезали внизу, в темноте. Гонимые страхом, они начали спускаться по ним, потом замерли. Было бы чистым безумием идти дальше в это подземелье.

Лэйми посмотрел назад. Как он и ожидал, здесь царил кромешный мрак, в котором могло прятаться всё, что угодно. Только дверь наверху выделялась четким прямоугольником. Он представил, как на её фоне возникает зловещий силуэт, и поёжился. В тот же миг раздался резкий грохот – кто-то швырнул барабан через весь двор.

Держась ладонями за стену, они побрели в темноту. Сердце Лэйми колотилось, как безумное. Этот промерзший насквозь лабиринт наверняка был пуст, но представив, как чудовища найдут их тут наощупь, он едва не умер от страха.

Здесь, где-то внизу, шумела вода. Скорее инстинктивно, чем сознательно, они пошли на её звук, и, миновав несколько поворотов, попали в тесный бетонный проход, упиравшийся в шершавую бетонную стену. Вода шумела сейчас прямо под ними и Охэйо, присев, начал шарить руками по полу, стараясь отыскать люк.

Где-то позади послышался резкий скрип щебня, бормотание и вздохи. Они настороженно замерли. Лэйми чувствовал, что его сердце сейчас выскочит из горла.

Аннит сдвинул чугунную крышку; она скрывала уходившую вниз лестницу. Лэйми спустился вслед за ним и замер на узкой бетонной площадке. Под ней, уже совсем рядом, в огромной трубе гулко шумела вода. Ледяная, судя по царившему здесь промозглому холоду.

На его голову посыпался мусор – Наури залез в колодец вслед за Лэйит и теперь пытался закрыть люк. После нескольких неудачных попыток это ему удалось; когда он спустился к ним, здесь стало очень тесно.

Лэйми вздохнул – ему не хотелось лезть в воду, но выбора, увы, не было. Немного поразмыслив, он решил, что снимать штаны и даже разуваться не стоит – по целому ряду причин, не последнее место среди которых занимал холод.

Спустившись в трубу, Лэйми понял, что сможет идти в ней только сильно согнувшись. Глубина оказалась небольшой – всего по колено – но дыхание перехватило почти сразу, а шагов через десять начало сводить икры. Лэйми сжал зубы. Спина сразу же начала ныть, а инстинктивно пытаясь распрямиться, он каждый раз больно бился затылком об свод. Сколько тут до выхода? Полмили? Миля? Или две?

Услышав позади ругань – Охэйо возмущался по поводу непотребного вида, в который придут его новые штаны – Лэйми повернулся. У Лэйит был зеленый светящийся браслет, но он едва тлел и он почти не видел друга – только блеск его глаз и зубов. Невероятно, но Аннит улыбался!

– Подвинься-ка, – вдруг попросил он.

– Зачем?..

– Подвинься-подвинься.

Лэйми прижался спиной к стене трубы, развернувшись в ней боком. Охэйо вдруг с отчаянным вскриком опрокинулся на спину. Поток сразу подхватил и понес его, и он проскользнул под Лэйми раньше, чем тот успел это осознать. Пару секунд он смотрел ему вслед, потом – мерзнуть так мерзнуть! – последовал его примеру, сразу окунувшись с головой. Теперь у него не только перехватило дух – казалось, вся его кожа стала на два размера меньше, чем нужно. Его несло быстрее, чем он смог бы идти, даже наверху, но всего через минуту он так окоченел, что едва смог подняться на ноги. Отчаянно дрожа, он посмотрел на Охэйо – того тоже всего трясло, а сколько ещё оставалось до выхода, они, разумеется, не знали.

Какое-то время они не могли сказать друг другу ни слова – их зубы выбивали лихорадочную дробь. Казалось совершенно немыслимым снова лезть в эту ледяную воду, и без того обжигавшую онемевшие ноги – но, сжав зубы, Лэйми напомнил себе, что гораздо лучше быть замерзшим, чем мертвым. Проклиная день и час, в который они решили покинуть Паулому, он снова бросился в поток.

Через пять или шесть таких кошмарных перекатов труба кончилась – их вынесло в какой-то темный подземный бассейн. Вода в нем показалась Лэйми почти теплой – хотя он так дрожал, что боялся, что его схватит судорога. Совершенно замерзший Охэйо вдруг начал смеяться и он смеялся вместе с ним, не зная толком, над чем – над их глупостью, над глупостью их положения или над тем, что они, возможно, избежат смерти.

Глубина здесь была выше головы и дальше им пришлось