Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Отрава? – догадался Кицунэ, видя выражение лица Духа.

Да, это был яд Змей. Ладонь Хаяи уже была бледной, как у трупа. Жилы набухли, приобрели цвет граната или индиго. Почти видно было, как токсин ползет все выше по предплечью, движется к локтю, а потом дальше.

– Хаяи, брат… – прошептал Кентаро.

– Да, я знаю. – Шомиё отложил меч, правой рукой поднял уже почти непослушную левую, положил ее на камень. – Делай то, что необходимо.

Кентаро потянулся за Алым Клинком, но Кицунэ остановил его.

– Нет! Не этим проклятым оружием демонов! Клык Акулы, друг! Если я должен принести что-то в жертву, то пусть это будет сделано родовым мечом нашего господина!

Дух кивнул, завязал ему на плече жгут, останавливающий кровоток, а затем принял оружие из его руки.

– Давай, брат! Я готов!

Кентаро молниеносным движением поднял оружие и рубанул, целясь чуть выше локтя.

Они нашли себе укрытие в низине, чуть поодаль от главной дороги, где увидеть их можно было, лишь встав непосредственно перед ними.

Никакой погони не было, Змеи не выслали патрулей или разведчиков к месту засады. Ну и к тому же раз уж воинов не убили туман, чары, мечи и стрелы с пулями, то не было смысла рисковать. Кентаро знал, что их враги придумают новый план, терпеливо выждут… и лишь тогда ударят.

А сейчас у них было немного времени на отдых.

Кицунэ всю ночь трясся в лихорадке. На него тяжело подействовали как яд, так и ампутация. Духу пришлось дополнительно развести костер, чтобы стало чуть теплее.

Мэйко отлично снарядила их. Кицунэ обезболивал себя сакэ, принял вдобавок три гранулки ияши-но айи. Ему наконец удалось уснуть, но это был не сон, дающий отдых, – скорее полный беспокойства транс.

Кентаро вслушивался в бред друга. «Отец! Отец, почему?» – вскрикивал время от времени Хаяи, чтобы потом прохрипеть: «Г-господин… мы догоним их!»

Он проснулся под утро, когда Кентаро менял ему повязку.

Рана выглядела совсем неплохо, но Кентаро не был хирургом и не мог помочь Хаяи так эффективно, как это сделал бы врач. Он понимал, что Мэйко придется над этим много потрудиться, но заражения, похоже, удалось избежать, а яд не проник настолько далеко, чтобы поразить мозг и сердце шомиё. Воин еще долго будет испытывать слабость, но выживет. Если, конечно, вернется в Дом Спокойствия.

Кентаро покормил друга, потом поел сам. Они сидели в тишине.

– Проклятая рука все еще болит… понимаешь, брат? – сказал наконец Кицунэ.

– Да, – подтвердил Кентаро, – я слышал, что так иногда бывает.

Они обменялись усмешками.

– Без толку… ты же мне и отрубил ее, чтобы от нее избавиться, – с усилием засмеялся Кицунэ. – Без толку! Сакэ, дай мне сакэ!

Дух подал ему бутылочку. Шомиё отпил глоток, другой, третий. Просиял.

– Вот, сразу лучше! – отдал сосуд Кентаро. – Есть за что благодарить богов!

Они снова замолчали. Казалось, что самурай уснул, но вот он заговорил снова:

– Друг… прости меня! За то, что я подвел тебя…

– Тебе не за что извиняться, Хаяи. Ты отважно сражался. Если бы не ты… я один мог бы и не справиться.

– Жалеешь раненого… но я действительно подвел… в бою и перед ним… дал обмануть себя туману. Снова! Кентаро… как же это так?! Ведь тогда, когда я вел армию… та же самая магия… тот же самый туман! Я же должен был заметить, что не все в порядке! Что меня одурманивают! Почему… почему я не заметил?

– Возможно, на этот раз магия была сильнее. Те зеленоватые кадила… возможно, их мощь более велика, чем сила заклятий, брошенных на нас тогда, среди лугов и холмов? Я не знаю, сам не знаю… Главное, что мы выжили.

– Да… это важно…

Шомиё снова уснул, в этот раз крепче. Кентаро не покинул друга. Думал о том, как быть дальше. Он не имел представления о том, насколько они углубились во вражескую территорию. С одной стороны скалы вздымались все выше, с другой – дорога вела все глубже вниз. Наверняка рано или поздно они доберутся до скрытых среди гор крепостей Змей. Проникнут в самое сердце гнезда гадов. Там ли находится юный Конэко?

Кицунэ проснулся через несколько часов. Молчал, лишь грустно глядел в ту сторону, откуда они прибыли.

– Хаяи, друг…

– Я знаю… знаю, Кентаро. Я не могу идти дальше… я слишком слаб. Я калека. И только помешаю тебе.

– Это не так!

– Это именно так! – Шомиё грустно улыбнулся. – Я воин, друг мой. А воин знает, когда его бой окончен. Не говори мне ничего… я вернусь в Дом Спокойствия.

Они снова замолчали.

– А если Змеи…

– Если Змеи встанут у меня на пути, – Кицунэ показал здоровую правую руку, схватил голубую рукоять Клыка Акулы, – это будут их проблемы… – Он усмехнулся, но тут же посерьезнел вновь. – Освободи нашего наследника, брат. Освободи его!

– Не беспокойся, Хаяи. Что бы ни случилось, господин Конэко вернется со мной домой.

* * *

Он выходил из дома лишь за корзиной с едой и иногда – чтоб напиться воды из реки. Потом, когда он съедал то, что ему принесли, появлялся кто-то из Змей и забирал корзинку, чтобы через несколько часов принести новую.

Здесь всегда было темно, так что Конэко не имел понятия, ночь стоит или день, а спал тогда, когда этого требовал его организм. Когда уставал, просто ложился на матрац и закрывал глаза, а через какое-то время просыпался.

Он не хотел видеть своих врагов – с настолько превосходящими силами, что даже не приставили к нему вооруженной охраны. Почти равнодушных к его судьбе. Простой больной мальчик – куда он мог пойти? Чем заняться?

И не хотел натолкнуться на Аку. Ту, которую считал подругой… и которая предала его.

Сколько он тут провел? Несколько дней? Как минимум. Недели, месяцы?

Он засыпал, просыпался, ел, шел к реке, пил, иногда мылся, а потом возвращался и снова, и снова…

Однажды он открыл глаза и даже отшатнулся. Рядом стояла та худощавая старуха, женщина-воительница, которая с такой легкостью перебила людей его отца. Предводительница Змей. Она улыбалась, но это не была циничная, злобная или злорадная улыбка – нет, старуха улыбалась искренне. Ее сухое лицо внезапно оказалось лицом не мерзкой ведьмы, а доброй бабульки, обеспокоенной состоянием мальчика.

– Как ты себя чувствуешь, господин? – спросила она, садясь близ его матраца.

Конэко в страхе отодвинулся, все еще опасаясь женщины, но та покачала головой.

– Я никогда не посмела бы причинить тебе вред, господин!

Мальчик встал с набитого сеном матраца. Теперь его глаза находились на одной высоте с глазами старушки. Внезапно Конэко посетила сумасшедшая смелость.

– Если тебе так важно мое благополучие, то верни меня отцу, – сказал он твердо, – и покорно прими наказание, которое он тебе назначит!

Госпожа Тишина кивнула.

– Я бы и рада, но не могу, – ответила она. – Ты здесь в гораздо большей безопасности, чем рядом со своим отцом.

– В самом деле?

– Истинно так.

– Вы украли меня, напали на мой дом! Убили моих друзей, слуг и воинов! А теперь ты говоришь, госпожа, что я здесь в безопасности?!

– А вот ответь