Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Мальчик даже замер… но тут же понял, о чем на самом деле спрашивает его старуха.

Как он себя чувствовал?

Чувствовал себя… хорошо. Прекрасно! Давно уже не чувствовал себя таким сильным и здоровым, как здесь! Его не тошнило, в стуле не было крови, боль не скручивала его живот. Его тело не сжигала лихорадка, исчезли и спазмы во сне. Он чувствовал себя превосходно, как еще никогда в жизни. Чувствовал себя почти здоровым!

– Твои глаза говорят мне больше слов, юный господин Конэко.

– Что… что вы мне даете?

– Мы? Ничего! Нам и не нужно ничего давать тебе! Это влияние этого места.

– Влаги и тьмы? Воды из реки?

Старуха усмехнулась.

– О нет! Это нечто уходящее корнями куда глубже, чем ты думаешь. Пойдем, юный господин, я покажу тебе! Это и вправду исключительное место!

Она протянула ему руку, и он, хоть и неохотно, вынужден был принять ее.

Они вышли из дома и двинулись вверх по реке. Встречающиеся Змеи кланялись Госпоже Тишине. Журчала вода в реке, шумели немногочисленные деревья.

Они шли все дальше и дальше, и долина становилась словно бы менее мрачной. Наконец они вступили на тропинку, ведущую к такому месту, где построек было больше. Тогда Конэко снова начал бояться. Он сильней сжал ладонь старушки, видя, кто выглядывает из домов. Это были не Змеи. Не воины, бандиты, ронины или ведьмы безумной красоты, ловушка для каждого мужчины. О нет!

Из этих хижин выглядывали лица уродливые, искаженные. Люди с нездорово синеватой кожей, мужчины и женщины, сгорбленные, с выкрученными конечностями, одетые в лохмотья или странные кимоно.

– Кто… кто это такие? – спросил мальчик.

– Это несчастные больные люди, которые лишь здесь нашли исцеление и возможность нормальной жизни. Там, откуда ты родом, их отвергали, часто избавляясь от них сразу после рождения. Но те, кто покровительствует этой долине и деревне, дали им шанс на вторую жизнь. Они не красавцы, это правда. Но ведь ты, наверное, уже знаешь, что внешнее уродство не означает уродства духа, верно?

– Да… это правда… я ведь и сам болен… никто, ни один ребенок в Доме Спокойствия не хотел со мной играть, – признался Конэко. – Их родители боялись меня. Моих болезней. Только отец… и госпожа Мэйко. Только они были мне близки. Еще господин Кицунэ. Закура! Служанка… иногда… но обычно я был один… совершенно один. Только отец, мой отец всегда находил для меня время. Всегда был со мной. Относился ко мне…

– Как?

– Нормально!

Госпожа Тишина покивала в ответ.

– У тебя было хотя бы это утешение. Отец, да! А вот они, – старуха указала на уродов, выглядывающих из хибар, – не имели даже этого. Пойдем дальше.

Они двинулись еще выше, минуя дом за домом. Откуда-то прозвучал глубокий удар колокола, и вдруг Конэко заметил вдали что-то. Что-то, что – он готов был поклясться – раньше там не стояло, а сейчас вдруг показалось из пустоты!

Старые, покрытые мхом и наростами ворота тори, а за ними – золотой, оранжевый! Живые, ясные цвета!

– В тебе много добра, юный господин Конэко, – сказала Госпожа Тишина, когда удар колокола отзвучал. – Больше, чем в большинстве людей. Болезнь сделала тебя не угрюмым и суровым, а, напротив, благородным. Скажи мне, юный господин, если бы ты мог, то хотел бы кого-нибудь избавить от собственной судьбы? Готов был бы спасти другого от тех мучений, которые сам испытываешь?

Конэко задумался на минуту, остановился.

– Да… я знаю, что такое страдать… болеть! То, что я сам страдаю, не значит, что хочу того же для других!

Старушка улыбнулась, и это была действительно радостная улыбка.

– Ты просто… любишь людей? – спросила она.

– Да! Несмотря ни на что – да! Я встретил в жизни зло… но и добро! А ты, госпожа? Любишь ли кого-нибудь?

Лицо женщины окаменело. Вопрос, казалось бы обычный, оказался неожиданным.

– Ну да, – улыбнулась она словно бы своим воспоминаниям, – я любила кого-то… когда-то.

– У тебя был муж? Или дети, да?

– В каком-то смысле тот, кого я любила, был для меня и тем, и другим.

– Как это?

Она засмеялась.

– Он был младше меня, – ответила она. – Это был мой ученик. Воин. О да, из него вырос великий воин!

– Вы не могли быть вместе?

– Не могли. И он, и я… для нас слишком важна была дисциплина. Дух должен защищать того, кого ему доверили. Ему было кого защищать. И мне тоже.

– Я понимаю, – грустно сказал Конэко. – А ты по-прежнему кого-то защищаешь, госпожа?

– Да, – ответила она не колеблясь. – Защищаю. Я защищаю Ниппон.

Они прошли еще немного, и тут случилась неприятность.

Юный господин Конэко покачнулся, сбился с шага. Упал на колени.

И его вырвало кровью.

Кровь окрасила каменные ступени, впиталась в почву и мох. Он поднял голову в испуге.

Госпожа Тишина присела рядом с ним, обняла так, как внука обнимает добрая бабушка.

– Болезнь должна была вернуться, юный господин, – шепнула она. – И так ее удалось надолго остановить! Скажи… ты хочешь, чтобы страдания наконец прекратились? Ты был бы готов к этому?

У Конэко не было сил отвечать. Он вытер кровь рукавом и лишь кивнул.

Госпожа Тишина помогла ему встать, взяла его на руки. Прошла через ворота тори.

* * *

В своем схроне они провели еще два дня. Потом Кентаро передал большинство припасов Хаяи, проводил его немного по дороге, которой они пришли, и попрощался с другом. Шомиё частично пришел в себя. Рана не воспалилась, так что был неплохой шанс – если не наткнется на Змей, то сможет вернуться в столицу Нагаты. Да и Змеи, скорее всего, не станут его атаковать – Кицунэ перестал быть для них угрозой. Сосредоточат свои силы на Духе. Это он был врагом номер один.

Он забрал с собой только самое необходимое. Дорога дальше обещала быть все более трудной, так что Кентаро не должен был идти по ней навьюченный, как конь. Враги могли напасть в любую минуту, а ему требовалось сохранять скорость и ловкость.

Кентаро продвигался в глубь долины.

Растения были тут мертвыми, так же как и деревья, – уже не перекрученные зелено-коричневые чудовища, а серые, пустые, мертвые скорлупки стволов размечали пространство между скалами. И еще тут становилось все холодней. А бьющая из камней влажность высасывала силы. Хотя он внимательно прислушивался и присматривался, не обнаружил до сих пор никаких следов Змей. Гады расползлись по своим гнездам и норам.

Ничего страшного – Дух сам придет к ним.

* * *

Могло показаться, что он в этих горах совершенно один. Каждый день он прислушивался, но ни разу его ушей не коснулся ни один звук, что мог бы говорить о присутствии Змей. Иногда где-то в отдалении скатывался по склону обломок скалы, другой раз ветер посвистывал между камней. Где-то далеко могла скрипнуть ветка.

Помимо этого, его окружала мертвая тишина.

Может быть, он заблудился? Может быть, действительно попал на территорию, где не было ни одного гада?

Он оперся спиной о холодный камень, закрыл глаза, прислушался.

Обычные звуки гор. Ничего более. Может,