"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

совсем уже оставил дела, всё свалив на него и отдел стал фактически под Смирновым. Потом шеф внезапно умер. Сразил его инсульт прямо на охоте в Завидове, поставили нового заведующего, такого же старичка, как и первый. Ну Смирнов быстро и к этому тропинку протоптал.

Постепенно Александр Никанорович,стал приобретать власть и влияние. У него появились связи и в других отделах, он постепенно превращался некоего «серого кардинала» сколачивающего свою команду. В общем он чувствовал, что есть на кого опереться в грядущие бурные времена. А то, что они грядут он не сомневался нисколько.

С определённых времен он стал присматриваться к Горбачёву. В начале этот партийный выскочка из Ставрополья не произвёл на него большого впечатления. Однако затем стал за замечать, что этот выскочка так же нацелен на перемены в стране. Почувствовал в нём родственную душу. Очень скоро ощутил его стремление к высшей власти. Тем более,что само провидение словно бы расчищало ему путь наверх. Умерли один за другим Брежнев, Андропов и наконец Черненко.(Черненко Смирнов очень сильно опасался и в общем не любил. Видел, что за обликом серого партийного чинуши, скрывается очень опасный и даже можно сказать жесткий тип, но тот пришёл к власти совершенно больным, фактически полной развалиной, думая об этом Александр Никанорович лишь ухмылялся. Похоже,что Константину Устиновичу,кто -то помог так быстро постареть и приобрести кучу немощей)

Уже во времена Андропова Смирнов стал понемногу стал взаимодействовать с Горбачёвым. Пока понемногу, так как Андропов, по какой-то неясной причине очень не любил, его Смирнова. Во времена Черненко это взаимодействие только возросло, Смирнов почуяв в Михаиле Сергеевиче, родственную душу стал понемногу подбрасывать ту или иную идейку. В общем к моменту смерти Черненко, они находились в уже в достаточно тесном идейном и идеологическом взаимодействии. С марта 1985 года это взаимодействие только усилилось. Смирнов быстро сколотил целую группу, как говорят на западе «спичрайтеров» которые готовили для Горбачёва его речи и выступления (тем более, что поговорить новый Генеральный Секретарь любил. Это скоро почувствовала и узнала вся страна.) Росло и его влияние и власть. Скоро он стал заведующим отделом, затем на очередном съезде секретарём ЦК, а через год его избрали членом Политбюро. Александр Никанорович добрался до самых вершин власти, став если не вторым, то третьим человеком в стране и партии. В то время они виделись и беседовали с Горбачёвым почти каждый день. Смирнов научил, как выставить реакционером дурака Егорку Лигачёва, который по мнению Михаила Сергеевича набрал слишком много полномочий, как отобрать у него часть этих полномочий и вообще как уменьшить влияние Секретариата ЦК, подговорил выставить из Политбюро всех этих старперов типа Громыко, которые только небо коптили и так далее. Примерно до 1989 года их отношения были просто прекрасными.

Потом всё потихоньку начало меняться. Горбачёв начал метаться, опасаться слишком быстрого темпа перемен, обстановка в стране и партии стремительно ухудшалась и уже трудно было делать вид, «что всё нормально», а главное появилась и стала оказывать влияние зловещая фигура Пуго. Кроме того, Горбачёва выводил из себя Ельцин с его пируэтами. Борис Николаевич явно собирался вернутся в большую политику, наплевав на все запреты Генерального Секретаря. Особенно взбесила Горбачёва поездка Ельцина в США и интервью которые он раздавал там направо и налево. А Смирнов видел кадры с Ельциным посещающим американский супермаркет и узнавал себя. Вот так точно ровно тридцать лет назад попав впервые в американский магазин он был потрясён тем изобилием, которое увидел на его полках. И никто больше, после этого уже не мог больше убедить его в каких-то там преимуществах социализма. Никто и никогда. Хотя он по должности долго и нудно затем пропагандировал социализм и социалистический образ жизни, делал он это с внутренней ухмылкой. Мол плавали, знаем. Видели и этот социализм и этот капитализм. И свой выбор уже однозначно сделали.

Между тем на улице уже совсем стемнело. Александр Никанорович задрал голову вверх и засмотрелся на первые яркие августовские звёзды. От созерцания небесных красот его отвлёк раздавшийся шорох. Он недовольно посмотрел в сторону и увидел подходящего к беседке человека в чёрном костюме. Человек подошёл вплотную, ловким движением извлёк из кармана пиджака красную книжечку и представился:

- Полковник Ярцев. Комитет Государственной Безопасности. У меня на руках имеются постановления о проведение обыска и об аресте Смирнова Александра Никаноровича по подозрению в совершении преступления предусмотренного статьей шестьдесят четыре Уголовного кодекса РСФСР, Измена Родине. Оба постановления подписаны Генеральным прокурором.

Глава 17

Москва. 19-20 августа 1991 года.

Утром девятнадцатого числа, только встав с постели и включив радиоприёмник я узнал из выпуска новостей о срочном созыве в Москве внеочередного чрезвычайного пленума ЦК. Диктор суровым голосом зачитал повестку пленума. В ней было всего два пункта. Обсуждение сложившейся в стране и партии ситуации и отчёт Генерального Секретаря ЦК КПСС товарища Горбачёва Михаила Сергеевича о проделанной работе. Выглянув во двор я увидел обычную мирную картину. Пожав плечами спросил:

- Ну, что поедут по светлым московским улицам танки и бронетранспортёры?

- Нет, не поедут,- ответила мне Юля. В этом варианте истории решено обойтись без них.

- Ну, а если найдётся чья — ни будь отчаянная голова которая решит, выступить на защиту нашего дорогого Михаила Сергеевича?

В ответ до меня донеслось ироничное фырканье жены.

- Если такая голова и найдётся, то она очень быстро окажется в сумасшедшем доме. При первой же попытке вывести на улицу хоть один танк. Я думаю для тебя не секрет отношение военных к Горбачёву.

- Не секрет конечно. А — знаешь мне его даже немного жаль. Всего шесть лет назад к нему совсем другое отношение было. Молодой, говорливый! Не то,что эти старперы, которые еле — еле по бумажке читали. А сейчас вот всё иначе. Действительно — так проходит мирская слава.

- А у меня до сих пор к нему очень неоднозначное отношение,- сказала мне Юля.

- Неоднозначное? После всего того,что ты пережила в том, другом, варианте истории?

- Представь себе — да. При всём его тщеславии, он пытался реально улучшить жизнь людей. В начале по крайней мере. Это потом когда всё пошло в разнос, он по моему просто — напросто махнул рукой. Но не в начале. И знаешь в том,что случилось с СССР его вина в общем -то небольшая. Всё прогнило уже до него. Он как мог пытался, спасти то, что нельзя спасти. Неумело — согласна. Но