Обратный отсчет - Токацин

нижний паз, ещё три опустились следом, погрузив караулку во мрак. Последним закрылся люк, ведущий на лестницу. Гедимин глубоко вдохнул — в запечатанной комнате было свежо, воздух проходил сквозь внутренние полости складчатой крыши, охлаждаясь по дороге. «Плюс семьдесят тут, наверное, будет,» — прикинул про себя сармат. «Но Скогны это вроде выдерживают. Лёжа на полу, еле дыша, но выдерживают. А значит — выживают.»

— Открывать отсюда? — спросил сармат, цепляясь за выступы на одной из крышек. Она поднялась неожиданно легко — и следом поехали остальные, уходя в пазы. Те, на кого механизм был рассчитан, были гораздо слабее сармата, но всё-таки крупнее и сильнее Скогнов.

«А вон там,» — Гедимин выглянул наружу — так лучше были видны нижние части металлостоков, — «странные углубления с внутренней стороны. Будто что-то там было. Небольшие округлые предметы, повёрнутые к городу. Камеры?»

— Для кого это строили? — спросил Гедимин, вслед за Айзеком спускаясь по винтовой лестнице; из-за открытого шлюза доносился стук барабанов, но ещё можно было переброситься парой слов. — Для нергонов?

— Сторожевые башни Кьюссов, — отозвался Айзек, оторванный от каких-то размышлений. — Для наблюдения за Тоготом. На случай мятежа. Обзор хороший…

…Главные ворота строили Скогны — их высоты хватало ровно на плоского зверя и сидящего на его спине погонщика. Гедимин насчитал три створки — они опускались под арку сверху и поднимались примитивным блочно-рычажным механизмом. Механизм угадывался под сооружением из глины и камня; сармат покосился на него и перевёл взгляд на малозаметные ниши в скалах — двойной ряд стрелковых постов. «А вон там — зенитное орудие,» — отметил он про себя. «Я видел такие на скалах. Значит, боевая авиация тут есть. А вот внятной артиллерии пока нет. Нечем ударить из-за горизонта. Что ж, повезло им…»

Он перевёл взгляд на стену — Айзек как раз чертил над аркой ярко-зелёный «трилистник» — и невольно вздрогнул. От ворот вдоль стены расходились ряды черепов. Их насадили на штыри, подвязали сохранившиеся нижние челюсти и замазали отверстия глиной. Нарисованные значки поверх пустых глазниц смотрели вниз, в землю.

— Нергоны? — тихо спросил Гедимин, когда Айзек поравнялся с ним. — Для устрашения?

— Кочевники, — подтвердил Айзек. — Говорят, полезно для боевого духа. Старые черепа. Тогот удобно стоит — редко нападают.

— Меньше, чем в Шакхе, — заметил Гедимин. Айзек хмыкнул.

— Тут ещё восемь рядов снаружи. И вот они — для устрашения. Ну что, жрец, готов к пиру?

Гедимин поморщился.

— Весь город фонит сигмой, — он переступил через «трещину», светящуюся синим, и неприязненно покосился на синий огонь над рекой. — Мы тут ничего не поломали?

— Судя по реакции местных — починили, — из-под респиратора донёсся сдержанный смешок. — Идём! Если будут трогать скафандр — не шарахайся, это на удачу.

…Трогали много. Гедимин, сидя за длинным низеньким столом на парадной подушке с бахромой, смотрел прямо перед собой сквозь тёмный щиток и старательно терпел — и опасливые прикосновения к скафандру, и верещание на высоких частотах, и ягоды, которые приходилось проталкивать в респиратор. Сок и жмых копились в мусоросборнике вместе с жидкостью, «выпитой» из чьего-то черепа. Судя по форме, он принадлежал Скогну или Бронну, подносили его Гедимину с большим почтением — но сармат не знал, относится почтение к нему или к сосуду. Айзек сидел рядом, держался спокойно, принимал чашку-череп, слегка наклонив голову; ремонтник, повторяя за ним движения, думал об Элидгене и оставленном там реакторе. Отчего-то ему было не по себе.

…Кейланн разлёгся на камнях, расставив полусвёрнутые крылья. Гедимин сполз с его спины, стараясь ничего не сломать, — жёсткие каркасы сёдел и так неприятно похрустывали при его движениях. Это были другие сёдла, более изношенные, и, возможно, другие Кейланны — их сармат различать ещё не научился. «Что ж, логичная замена. Перелёт тяжёлый, с большим грузом…» — Гедимин смерил панцирное существо оценивающим взглядом и виновато сощурился. «Всё-таки это для них перебор.»

— Отдохни, — Айзек плюхнулся прямо на заросли ползучей ксенофлоры, вытряхивая из-под скафандра флягу с Би-плазмой. Кейланны беспокойно зашевелились, отворачивая морды.

— Скоро будем на базе, — Айзек протянул флягу Гедимину. — Ксеноорганику не ел? Вот и отлично. Как работа? Привыкаешь быть жрецом?

Гедимин поморщился.

— И много ещё будет таких… заданий?

— Чем больше, тем для нас лучше, — Айзек хлопнул по седельной сумке. Внутри зазвенело.

— Зря перегружаешь Кейланнов. И так еле летят, — Гедимин недовольно сощурился. «Металлические прутки. Ульсена или что-то ещё? Сколько тут в ходу металлов?»

— Кейланны знают свой предел, — отозвался Айзек. — Помнишь, что за нами ещё вечерний ритуал?

Гедимин вздохнул.

— Может, без меня? Не люблю бессмыслицу.

«Интересно, сегодня в долине появится хоть один Текк’т?» — думал он. «Может, им сказать, что регулярная работа — воля Пламени? Или оставить уже их в покое и доделать корпус самим?»

Он прижал ладонь к боку — что-то неприятно давило на рёбра, и давление медленно усиливалось. «Ксеноорганика, что ли, впрок не пошла?» — сармат вытряхнул содержимое мусоросборника, но легче не стало. «Что-то мне не по себе. Пора возвращаться на базу…»

…Кейланн сложил крылья и замер. Гедимин зашевелился, открыл наушники, потянулся к ремню на поясе — и услышал пронзительный вопль Айзека:

— Has— sulesh!

Гедимин, на лету сдёргивая с плеча сфалт, скатился на землю, припал на одно колено — и так замер, ошалело глядя на холм. Перед ним горкой лежали рухнувшие шатры. Скогны, поднимающие над волокушей сбитый навес, оставив свою работу, глазели на сармата. Кто-то поправлял разрушенный фундамент шатра — одного из сарматских, тоже сбитых и обрушенных. Между остатками шатров лежало длинное обезглавленное тело. Голова, уложенная на грудь, прикрывала сквозную выжженную рану — кочевник вместе с костяным панцирем был пробит навылет потоком плазмы.

— Салют, — услышал Гедимин голос Кенена Гварзы. Сармат подошёл к Айзеку и остановился, прижимая левую ладонь к груди. Правая рука, согнутая в локте, держалась на выдвинутых пластинах скафандра, как на фиксаторах. По броне тянулись длинные золотистые царапины.

— Джагулы? — выдохнул Айзек. — Ты ранен? Кто ещё?

— Это ушиб, — отозвался Гварза, потирая место под ключицей. — У Скогнов четверо контужены, одному пробило голову. Должен выжить. Всё-таки прозевали атаку…

Гедимин стоял над трупом Джагула и пытался вдохнуть — лёгкие сдавило. Внутри черепа метались обрывки мыслей, под рёбрами ныло. «Гварза ранен,» — он огляделся по сторонам, подмечая углубления