"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Первая стрела слетела почти бесшумно: тонкий свист — и ведущий рухнул, хватаясь за горло. Вторая ударила в стык брони и шлема. Третья — в тяжёлый пулемёт: наконечник отработал своё, оружие вывернуло из рук, уводя ствол в сторону.

— Минус три, — спокойно сообщила в канал Китнисс.

Оставшиеся замешкались. Этой паузы хватило.

Пит вышел навстречу — ровно настолько, чтобы стать для них центром внимания, но не попасть под перекрёстный огонь. Выстрел. Ещё один. Он не тратил патроны на тех, кто уже падал. Только на тех, кто ещё мог поднять оружие.

«Феникс» дополнил картину: короткие очереди Новой и Рейка, одно точное попадание Джоанны — она целилась не в грудь, а в руку, выбивая оружие там, где можно обойтись без лишнего трупа.

Через минуту сектор был чист. Плотный строй распался на неподвижные фигуры и брошенное железо.

— Сейчас они начнут понимать, что что-то не сходится, — сказала Лин. — Время пошло.

— Тогда идём, — сказал Пит.

Он отступил в ангар, оставив наружную линию прикрытия Китнисс. Отсюда он её уже не видел, но чувствовал — по паузам в канале, по сухим «есть» после каждого выстрела.

— Все на борт, — скомандовал Гейл. — Через три минуты я ухожу без вас, даже если ты будешь героически бежать за нашей птичкой, Мелларк.

— Не уйдёшь, — сказал Пит. — Тогда тебе придётся самому объяснять Коин, что случилось.

— Вот это и есть мой главный страх, — кивнул Гейл. — Поэтому лезьте уже.

Они заходили по отработанной схеме. Лин — на складной стул рядом с блоком связи. Нова — ближе к люку. Рейк — туда, где можно и стрелять, и прикрывать. Джоанна плюхнулась на прежнее место, откинувшись к стене.

Пит вошёл последним. На пороге задержался на секунду — и успел бросить взгляд вверх, туда, где на фоне дыма мелькнул знакомый силуэт.

— Давай, — сказала Китнисс в эфир. — Я ещё пару минут постою над вашей головой. Просто чтобы им было страшнее.

— Не задерживайся, — ответил он. — Я не хочу объяснять повстанцам, почему их символ не в ховеркрафте.

— Тогда не опаздывай, — отозвалась она.

Люк пошёл вниз. Внутрь ворвался короткий залп — последняя попытка зацепить их. Пули ударили по корпусу как град: броню не пробили, но оставили вмятины.

Ховеркрафт рванул вверх. Тяжесть прижала к полу. Двигатели загудели громче. Китнисс умудрилась в прыжке запрыгнуть в «уходящий поезд», используя переброшенную стрелу с тросом как страховку.

Пит придержал ее за руку, втянул внутрь ховеркрафта и сел на свободное место. Затем прислонился затылком к холодному металлу стены и впервые за операцию позволил себе закрыть глаза — не от усталости, чтобы собрать в голове нитки и убедиться: ни одна не болтается.

Он слышал, как Лин докладывает в командный центр: «Объект частично выведен из строя. Основные системы ПВО и снабжения не функционируют. Отход по маршруту…» Слышал, как Джоанна вполголоса комментирует: «Если бы нас не было, они бы здесь ещё неделю бодались». Слышал, как Гейл выдыхает, поймав высоту.

Потом в канал врезался чужой голос — сухой, командный. То ли Торв, то ли кто-то из штаба.

— Потери во время штурма меньше прогнозируемых на сорок процентов. Отмечено участие группы «Феникс». Подробный разбор — позже.

Пит не улыбнулся. Только отметил: базу, которую считали «крепостью», удалось взять быстрее ожидаемого. И дело не в том, что повстанцы вдруг стали сильнее. Просто появился человек, который знает, где у любой крепости узел, на котором все держится — и что достаточно просто его перерезать.

А наверху, на нестабильных башнях и крышах, всегда есть лук, который прикрывает ушедшего вглубь диверсанта.

Ховеркрафт вошёл в облачный слой, отрезая их от поля боя. Внутри на секунду стало тихо. Кто-то глубоко вдохнул. Кто-то выругался вполголоса. Это был привычный выдох после операции — короткий, невозможный в самом её разгаре.

Новая норма этой войны: укрепленную базу с бункером и ПВО берут не в кровавой мясорубке, а быстро и чисто — насколько вообще может быть чистой война.

Ховеркрафт нырнул в ангар Тринадцатого на обратном пути так мягко, будто стыдился шуметь. Металл корпуса ещё помнил град по броне; внутри ещё держалась вибрация, которая не отпускает сразу — даже когда ремни уже расстёгнуты.

Они выходили молча. Слова после операции всегда звучали слишком громко, как пустая тара. Лин ушла в штаб, не перестав даже смотреть на пальцы — будто они могли предать её и перестать слушаться. Джоанна, проходя мимо Пита, бросила:

— Смотри-ка, всё ещё цел и невредим.

Пит только кивнул. Он не чувствовал триумфа — только ровное ощущение постепенного приближения к финальной цели.

Глава 23

 Оборона Капитолия держалась на трёх столпах.

Первый — снабжение. Артерии железных дорог и конвоев, по которым текли боеприпасы, продовольствие, подкрепления. Пока эти артерии пульсировали — армия миротворцев оставалась сытой, вооружённой, способной восстанавливаться после любых потерь.

Второй — наблюдение. Глаза и уши Капитолия, раскинутые по всему Панему: камеры, перехватчики, аналитические центры. Они видели каждое движение повстанцев, слышали каждый шёпот в эфире, предугадывали удары прежде, чем те были нанесены.

Третий — страх. Тюрьмы, допросные, показательные казни. Люди, которых Капитолий держал в заложниках — не ради информации, а ради самого факта: мы можем взять любого, и никто его не спасёт.

Три столпа. Три цели.

И первая из них — самая прозаичная, самая незаметная, самая важная.

Снабжение.

***

За семьдесят два часа до операции

Каюта Хэймитча напоминала музей чужих войн.

На стенах — карты с пометками, сделанными разными почерками в разные годы. Схемы укреплений, которых больше не существовало. Фотографии мест, стёртых с лица земли так давно, что даже названия их звучали как эхо. На столе — пустая бутылка, две почти полные, и папка, перетянутая скрепками с таким остервенением, словно кто-то надеялся, что бумага не расползётся под тяжестью собственного содержимого. Высокофункциональный алкоголизм во всей красе.

Пит вошёл без стука. Так они договорились: когда тебя вызывают после полуночи, правила вежливости становятся излишними.

— Садись, — сказал Хэймитч, не поднимая головы.

Он полулежал в кресле, закинув ноги на край стола. В руке — стакан с чем-то прозрачным, что определённо не было водой. Свет единственной лампы ложился на его лицо косо, углубляя морщины, превращая глаза в тёмные провалы.

— Или стой. Как хочешь. Всё равно к концу разговора