Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

жизнь не обнаружил – деревья стояли тихие, усыпанные снегом, кусты вовсе не выглядели хищниками, а ворон, действительно сидевший на одном из деревьев, чистил перья на крыле, не обращая на людей ни малейшего внимания.

– Померещилось? – задал себе вопрос Гаврилкин, усаживаясь в машину. – Лодыжка болит!

Он приподнял край брючины и уставился на синий след, явно свидетельствующий о том, что там что-то было!

– Не знаю, не знаю… – Гаврилкину и страшно было, и деньги отдавать не хотелось – что за глупости-то, в конце концов? Мало ли что не посулишь, чтобы только тебя выпустили… эти… непонятно кто, но страшные!

Когда он доехал домой, то решил, что устрицы, кусты, в которых он запутался, и его воображение сыграли над ним злую шутку. А с шутниками он не церемонился!

– Да пошли вы все! – прошипел он, не имея ни малейшего представления о том, что кое-кто как раз и не собирался оставлять дело на самотёк. – Не верю я ни в какую… ерунду!

Тут ему показалось, что где-то в квартире послышался шум, он вздрогнул, прислушался, но наступившая тишина его успокоила, и он продолжил уже более уверенно:

– Я верю в то, что, если у тебя есть деньги – ты прав! Так что…

– Веррра – это дело такое! Каждому по верре его! – послышалось у него за спиной. – Только вот твоё утверржение можно и иначе перреверрнуть – кто пррав, пусть у того и деньги его будут!

Гаврилкин стремительно вскочил с кресла, развернулся и уставился в чёрные-пречёрные глаза абсолютно незнакомого типа с очень знакомым голосом и слишком раскатистым звуком «р».

– Ты кто? Ты как сюда пробрался? У меня охрана стоит! Сейчас полиция приедет.

– Да не подпррыгивай ты так! – усмехнулся тип, – Уже допррыгался, конечная. Смотрри на меня, слушай и запоминай!

Никто из продавцов квартир, обобранных и обманутых ушлым Гаврилкиным, так и не понял, что случилось, но их обидчик почему-то появлялся, со скупыми извинениями вручал пухлый конверт с деньгами и торопливо уходил. Последней потрясение настигло маму Гаврилкина.

– Мам, я тебе квартиру купил. Такую же, как у тебя была, – скороговоркой зачастил Анатолий Вениаминович. – Вот ключи и документы. Договор дарения сейчас оформим. Квартира это… обставлена, так что всё, как было, я вернул.

Он не попросил прощения, ничего больше не сказал – Крамеш не мог предусмотреть все случаи, но по крайней мере, денежный ущерб был возмещён.

Глава 50. Коридоры разной памяти

Крамеш прекрасно понимал, что так просто натуру человека не изменить, да и не собирался он этого делать, ещё чего не хватало! Не его это работа. Если уж совсем честно, то он всерьёз считал, что каждый должен сам быть внимательным и клювом не щёлкать – ну что взять с ворона.

Но Гаврилкин попытался вторгнуться на охраняемую территорию, чуть не навредил дому, продав квартиру снизу тому ресторатору-разрушителю, да и сейчас явно был не прочь напакостничать, а значит, сам напросился! А ещё Бескрайнов прекрасно знал, что то, что он сделал с агентом, обрадует Таню.

– Так что ты с ним сделал-то? – допытывался любопытный Терентий, но Крамеш молчал как партизан, пока не пришла Татьяна:

– Он и дальше будет рработать агентом, но не сможет обманывать прродавцов и вррать покупателям. Ррыдать будет горрючими слезами, стррадать будет, а совррать не сможет! И то, что получил, обманывая этих ррастяп-прродавцов, веррнёт!

– Рыдающий крокодиловыми слезищами паталогически честный бывшевороватый агент по недвижимости… да ты, Крамеш, зверюга! – восхитился кот.

– Ага… – ухмыльнулся ворон, – Только не зверюга, а птица.

– Не существенно, – довольно мурлыкнул Терентий. – А эти… покупатели как же?

– Не знаю… они пока не выходили.

– Как не выходили? Они же утром пришли! – изумился Терентий.

– Ну прришли… и не вышли, – Крамеш строго покосился на стаю местных серых ворон, которые исполняли роль сторожевых псов… в смысле птиц.

Татьяна, услышав это, удивилась:

– Странно. И Шушаночку я не вижу.

– Она в междустенье! – просветила Тишуна. – С покупателями.

– О! И она решила стать страшной зверюгой? – восторженно утонил Терентий.

– А мы всегда такие! – Тишуна, даром что была подросточком-норушинкой, но суть их работы понимала прекрасно, благо сама воочию видела, какими разными могут быть люди. – К тем, кто с добром – мы с лаской, а кто не так – мы с таской!

Примечание автора: «таска» – старинное русское слово. Здесь: выволочка, трёпка.

– Тишуночка, да что же сделали эти покупатели? – осторожно уточнила Таня.

– Да вы бы видели их! – оскорблённая Тишуна блеснула глазами, – Пришли такие в наш дом, морды скривили и давай всё охаивать! И грязь мол тут, и пакость… да какая пакость? Всё чисто и сухо, ни пылинки – ни соринки. А когда на второй этаж поднялись, вообще расплевались, мол, нечего тут жить людям, которые… – она прищурилась, явно пытаясь дословно припомнить формулировки:

– Которые не того сорта! – выдала она, а потом продолжила:

– И так они об этом говорили, что Шушана решила пока их к соседке не пускать – ещё обидят её, обругают нетакосортной…

Тишуна потёрла лапкой нос, в котором от этого слова противно засвербело, и пояснила:

– Они в дверь позвонили, а потом вошли не в квартиру, а в бесконечный коридор, вот и бегают теперь там. Бегают и ругаются.

– А чего ругаются? – удивился Крамеш.

– Ну она видит коридор квартиры, в которой её бабушка жила, а он – коридор той квартиры, в которой сам жил с родителями. У них… виды не сходятся.

– Я и не знала, что норуши так могут… – удивилась Таня.

– Шушана говорит, что, когда она была одна, у неё так не получалось, а сейчас, с нами, она смогла! Когда они переступили порог, то каждый увидел что-то похожее из своей памяти, а что именно – они сами рассказали, когда ругались друг с другом.

Тут Тишуна хихикнула:

– А ещё они ругаются, потому что презирают…

– Презирают хозяйку квартиры? – уточнил Терентий. – Они же её и не видели вовсе.

– Нет, её они уже запрезирали заранее, – объяснила Тишуна, но тут из угла вышла Шушана, отряхнула лапки, словно трогала что-то очень пыльное и добавила:

– Они морщат друг на друга