Чернокнижник из детдома 2 - Сергей Александрович Богдашов

Я достал один из своих новых артефактов — «Анализатор поля». Небольшой цилиндр с экраном, который я собрал на рунной основе заклинания контроля и запитал от обрезка сапфира. Он должен был показывать концентрацию магической материи и предупреждать о резких колебаниях пространства. Прибор тихо запищал, указывая на скопление энергии справа, в зарослях тех самых папоротников.

Осторожно приблизившись, я увидел то, что искал: на земле лежали несколько камней, похожих на обсидиан, но изнутри них струился жидкий, переливающийся всеми цветами радуги свет. «Слёзы реальности» — редчайший материал, конденсат чистой магии, возникающий в местах «натяжения» пространственного разрыва. Именно он был нужен для моих самых амбициозных проектов.

Я нацелился на ближайший камень, но в этот момент «Анализатор» взвыл пронзительно. Я отпрыгнул назад как раз в тот момент, когда пространство передо мной «сморщилось», будто плёнка, и из него выпало… нечто. Оно было похоже на гигантского, полупрозрачного слизня, но тело его состояло не из слизи, а из мерцающего, нестабильного геля, внутри которого плавали осколки камней, веток и чего-то ещё. Сущность искажения. Живое проявление разрыва.

Оно не было агрессивным. Оно просто «было». И двигалось в мою сторону, медленно перетекало, поглощая и переваривая пространство на своём пути. Если оно коснётся меня — последствия будут хуже любой кислоты. Меня не разъест, меня… «распределят» по подпространственному карману.

Инстинктивно я поднял руку со щитком. Но обычный щит здесь не сработает — это не энергетическая атака. Это деформация реальности. И тогда я вспомнил про «Зыбь».

Не раздумывая, я сфокусировался и активировал браслет не на полную мощность, а тонко, направленно, на фронт приближающейся сущности.

Эффект был мгновенным. Область передо мной, размером с дверной проём, «задрожала». Это было не просто дрожание воздуха. Это было хаотичное, бешеное мелькание слоёв реальности. Слизень-сущность, попав в эту зону, буквально распался. Не взорвался, а рассыпался на миллионы мерцающих пылинок, которые затем испарились, будто их никогда и не было. «Зыбь» не разрушила его — она дестабилизировала и без того нестабильную форму, заставив её коллапсировать.

Я выдохнул, чувствуя, как от напряжения дрожат руки. Сработало. Теоретические выкладки подтвердились на практике. «Зыбь» была эффективна против пространственных аномалий.

Осторожно, наблюдая за прибором, я собрал «Слёзы реальности». Их было шесть штук. Уже отличный результат, пусть они и маленькие. Но я пошёл дальше, к озеру. Там, на мелководье, я нашёл то, ради чего, собственно, и рискнул: водоросли, проросшие кристаллами кварца. Но не простого. Кристаллы были прозрачными, но внутри них, словно в голограмме, постоянно сменялись сложные геометрические фигуры. «Кристаллы-хамелеоны» — идеальный материал для маскировочных систем.

Сбор занял ещё час. Я избежал ещё двух встреч с сущностями, однажды применив «Зыбь» для создания барьера, а второй раз — просто обойдя зону искажения.

Когда я вышел обратно к шлагбауму, Савельич как раз закуривал третью сигарету, поглядывая на часы

— Жив! — облегчённо выдохнул он, увидев меня. — И даже цел. Ну как, прогулка удалась?

— Более чем, — устало улыбнулся я, скидывая рюкзак. В нём лежало богатство, которое не купишь ни за какие деньги кланов. Знания, подтверждённые практикой. И материалы для нового рывка. Прорыва, если по местным меркам.

По дороге назад я молчал, обдумывая увиденное. «Зыбь» оказалась мощнее, чем я ожидал. Но и опаснее. Неконтролируемое возмущение пространства — это палка о двух концах. Нужно было дорабатывать, усиливать контроль, делать её не просто оружием, а инструментом.

Но главное — я сделал всё в одиночку. Не как представитель клана или под защитой гильдии. Как самостоятельный маг. Чернокнижник из детдома прошёл своё первое настоящее испытание. И вышел из него далеко не с пустыми руками.

Теперь у меня были не только артефакты для продажи. У меня было оружие для защиты. И понимание, что мой путь — правильный. Путь одиночки, который силён не ресурсами клана, а знанием и умением превращать слабость — в силу. А сила, как известно, порождает не только уважение, но и новых врагов. И я был готов к тому, что они появятся. Скоро.

* * *

Оборона — далеко не всегда лучший способ защиты. Эту истину я знаю доподлинно, так как сам на таком погорел. Недооценил, что порой стоит атаковать, и проиграл.

Это я к чему веду — банщики, криминальные личности вокруг них, и «инвесторы». Это болото никак не желает успокоиться. Последним «оборотням» я вроде ясно дал понять, что их козыри не пляшут, но где мозги и где криминал. Это же не одно и то же.

К счастью, с энергией последнее время особых проблем нет. Я присел на трансформаторную станцию, что рядом с нами, в том смысле, что поставил там пару своих приблуд, и теперь оттуда идёт непрерывный поток маны. Этаким весьма полноводным ручьём. Понятно, что хотелось бы больше, но мечтать не вредно.

Ворую электроэнергию. Стыдно? Ну, разве совсем чуть-чуть. Я же её пользую на благие цели. Подпитка Духов на большом расстоянии — это вам не хухры-мухры. Накладно. А у меня две бани под контролем и наблюдением. А я могу не только наблюдать их глазами, что там твориться, но и слушать, записывая разговоры. Видео — нет. Тупо не хватает возможностей.

Насчёт наблюдений — так лучше бы мне это развидеть! Не, я вовсе не ханжа и по молодости лет, особенно в студенческие времена, не раз посещал весьма специфические салоны, торгующие женским телом, но никогда такого раньше не видел. Откуда столько агрессии и жажды насилия? Что у них там происходит? Отчего они втроём, а эта… терпит и делает вид, что всё идёт, как положено. А, она договор на съёмки подписала, оказывается, и его нарушила. Теперь ещё и отрабатывать неустойку приходится.

— Отлично, — прошептал я, отрывая взгляд от того, что транслировал мне Дух. Моё лицо было холодным, а в животе — пусто и мерзко. Теоретические знания о борделях — это одно. Видеть в реальном времени, как на девушке моих лет (если не младше) отрабатывают «неустойку» три мужика с лицами, полными не просто похоти, а жестокого, властного удовольствия — это совсем другое.

В моей голове что-то щёлкнуло. Рациональные доводы — «не твоё дело», «сама виновата», «нарушила договор» — рассыпались в прах. Это было не дело. Это было насилие. А насилие над теми, кто слабее и не может ответить — это та грань, которую переступать