Мастер Рун. Книга 7 - Артем Сластин

— Интересно… — девушка задумчиво протянула, чему-то улыбнулась, а потом неожиданно спросила. — А постель в эти общие интересы входит?

Отказать я не мог. Да и не хотел, я не чувствовал влияния Аньсян вне тех моментов, когда я с ней, ее чары работали только рядом, поэтому, на время, принимал эту игру, как игру на лезвии бритвы, где одно неверное движение и ты пропал. Пока я держался, пока меня спасал более серьезный опыт взрослого человека. Хотя признаться, был бы я действительно молодым семнадцатилетним оболтусом, без слияния, вроде Лео, пропал бы наглухо. В первых рядах, бы стоял, чтобы она выбрала меня на заклание.

Утром проснулся первым, что было необычно, обычно Аньсян вставала раньше, но сегодня девушка спала, свернувшись на боку, прижимая раненую руку к себе, и лицо её во сне было мягче, моложе, без постоянной настороженности, которая появлялась, стоило ей открыть глаза. Я лежал, смотрел на неё и выбирал вставать или нет, ведь можно просто проваляться весь день в постели, и ничего бы не потерял. Не смотря на мысли и внутреннюю борьбу, по Аньсян я скучал.

Но я всё-таки встал. Оделся тихо, спустился вниз, через лавку, мимо полок с травами и склянками, которые поблёскивали в утреннем свете, проникавшем через щели в ставнях, и вышел на Улицу Шёлковых фонарей, которая в этот ранний час была почти пустой. Шёл по улице в сторону Яшмового переулка, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть в груди не уменьшается, а наоборот, уплотняется, становится конкретнее.

Теперь я точно знал, что моя связь с Аньсян слишком опасна, и что однажды мне придётся выбирать между ней и собственным выживанием. Оень надеялся, что этот день наступит нескоро.

В лавке Сяо уже возился с завтраком, разогревая вчерашний рис на нагревательном камне, и мальчишка посмотрел на меня с выражением, которое говорило, что он прекрасно понимает, где я провёл ночь, но был достаточно умён, чтобы молчать.

— Мне нужно уйти на весь день, — сказал я ему, забирая свою порцию риса и ложку. — Если придут клиенты, записывай, что им нужно: имя, адрес, заказ. Наверх не пускай никого.

— Понял, — кивнул Сяо, и больше ничего не спросил, за что я был ему благодарен.

Храм встретил меня той же тишиной, что и всегда, а также засыпанной листвой дорожками. Я прошёл через двор, мимо каменных плит, поросших мхом, мимо стены, на которой ещё угадывались следы старых рун, стёртых временем почти до неузнаваемости, и вышел на площадку, где обычно медитировал, к большому плоскому камню, вросшему в землю и отполированному кем-то задолго до меня, может быть, теми самыми мастерами из Секты Каменного Молота, о которых рассказывал Цао.

Последние две недели я почти не медитировал, и это чувствовалось, как чувствуется, когда долго не пьёшь воды, это было скверно. Каналы требовали внимания, этер застаивался, и тело, которое привыкло к ежедневной практике, бунтовало, но тогда деваться мне было некуда, я так считал. Сейчас я немного изменил свою точку зрения, на это повлиял и доход лавки, и последняя ночь.

Я сел в позу, привычно скрестив ноги, положил руки на колени и закрыл глаза. Камень подо мной был холодным. Утреннее тепло ещё не добралось до этой стороны двора, и я почувствовал, как холод поднимается через тонкую ткань штанов.

Первые минуты ушли на то, чтобы просто успокоиться, отпустить мысли об Аньсян и обо всём остальном. Но они не уходили, они кружились, как мухи над сладким, и я не боролся с ними, а просто позволял им быть, наблюдая со стороны и принимая что медитация — это не отсутствие мыслей, а способность видеть их, не вовлекаясь, как смотришь на проплывающие облака, не пытаясь схватить ни одно из них.

Этер начал двигаться, сначала медленно, лениво, как река, которую запрудили и которая потеряла привычку течь, но потом быстрее, охотнее, словно каналы вспоминали, для чего они существуют. Вскоре почувствовал знакомое гудение в костях, не такое сильное, как при поглощении ядра, а мягкое, ровное, похожее на урчание довольного кота, если бы кот был размером с мой скелет и состоял из укреплённой этером костной ткани. Время растворялось, как всегда, бывало в глубокой медитации, и я перестал его отслеживать. Здесь, в этом состоянии, время было не линией, а полем, в котором можно было стоять неподвижно, пока всё остальное двигалось мимо.

Я чувствовал свои каналы, каждый из них, от крупных магистральных путей, идущих вдоль позвоночника и рёбер, до тончайших ответвлений в кончиках пальцев, и видел, не глазами, как этер течёт по ним, где он течёт свободно, а где застаивается, натыкаясь на узкие места, которые я мог расширить усилием воли, если сосредоточусь достаточно. И сегодня я сосредоточился так, как не сосредотачивался никогда раньше. Две недели перерыва создали в моих каналах вроде давления, как вода за плотиной, которая копится и копится, и когда плотину наконец открывают, поток сносит всё на своём пути.

Навык повышен: Медитация — 10

Внимание. Медитация достигла десяти пунктов.

Предлагается специализация. Выберите один из трех новых навыков:

Внутренний Взор — самосканирование и восстановление. Позволяет диагностировать повреждения собственного тела, отслеживать состояние каналов и резервуара этера в реальном времени.

Сосредоточение Духа — ментальная защита и ясность мышления. Повышает устойчивость к иллюзиям, внушению, ментальным атакам. Усиливает способность к концентрации и аналитическому мышлению.

Дыхание Мира — пассивное поглощение этера из окружающей среды. Медленное, но постоянное восполнение резервуара без необходимости активной медитации. Увеличивает общую ёмкость резервуара.

Я открыл глаза и долго сидел неподвижно, разглядывая три строчки, висящие перед моим внутренним взором, и каждая из них тянула к себе, каждая была полезной и важной. Внутренний Взор помог бы мне следить за состоянием тела, особенно сейчас, когда я активно развивался и любая ошибка в тренировках могла привести к серьёзной травме. Дыхание Мира решило бы вечную проблему нехватки этера, мой резервуар был всё ещё маленьким по меркам серьёзных практиков, и каждая капля энергии была на счету.

Но я выбрал Сосредоточение Духа. Правда выбрал не сразу, а просидев над решением минут двадцать. Мне нужно было быть честным с самим собой, а честность требовала признать причину, которая стояла за этим выбором.

Аньсян.

Каждый раз, когда я был рядом с ней, моя способность думать трезво слишком часто испарялась. Я знал, что это действуют чары, не понимаю как, но знал. Или