Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

— Не похож ты на обычного врача городской больницы, Сергей.

— Конечно не похож, — отшутился я. — Все-таки я теперь работаю в поселке городского типа. А еще два дня в неделю в деревне на сорок жителей. Так что да, как выразился один мой товарищ, я теперь больше сельский лепила.

— Я не в этом смысле, — снова улыбнулась она. — Но мне нравится твоя уверенность и ирония.

— А в каком?

— Это дорогой ресторан. Но ты себя чувствуешь, как рыба в воде. Взять даже меню — бьюсь об заклад, что ты вообще не смотрел на стоимость блюд, да?

Поняв, что дал маху (ведь кто я для нее? На суде был как открытая книга после всех этих обвинений и показаний свидетелей), я отшутился:

— Просто с тобой, Анечка, хочется быть лучше.

Какое-то время мы болтали на общие темы, она делилась курьезными случаями из своей судейской практики, а я рассказывал об интересных научных прорывах в медицине и операциях, потом нам принесли еду, и мы оба неспешно наслаждались вкусным ужином. Готовили здесь отменно, так что я на этот вечер дал себе полную индульгенцию.

Для начала мы перекусили эчпочмаками, душистыми треугольными пирожками с мясом и картошкой, и кыстыбыем — это такая тонкая, практически ажурная, лепешка, свернутая пополам, с нежнейшей картофельной начинкой.

Следом, опять же, на двоих, официант принес зур бэлиш — большой пирог с мясом и овощами, сытный и невероятно вкусный. Еще на горячее мы, по совету Анны, взяли токмач — тающую во рту лапшу в золотистом бульоне с зеленью и курицей.

А на десерт были, разумеется, чай с молоком и чак-чак.

Удивительно, но мы обошлись без алкоголя, что, впрочем, не сказалось на близости и теплоте общения.

Мы так заболтались, что чуть не забыли об исходной причине встречи: в прошлые выходные, когда мы случайно встретились в зоомагазине, Анна говорила, что есть серьезная тема для долгого разговора. Однако, все оказалось не таким уж серьезным: иск Алисы Олеговны, какой-то запрос от Харитонова из девятой горбольницы и… увольнение Анны.

— Понимаешь, Сергей, я ведь ушла из-за того дела с тобой. И вроде бы меня собирались не просто «уйти», но и возобновить что-то против тебя… — сообщила Анна. — Но сейчас, насколько я знаю, все затихло. Может, Хусаинов тебе там посодействовал, а может… Это просто мое предположение, но вполне возможно, что Харитонов просто тебя потерял. А потому успокоился, решив, что сломал тебе карьеру. Прости, мне нужно попудрить носик…

Пока Аня отходила в дамскую комнату, в кармане завибрировал телефон.

— Сергей Николаевич, я не поздно? — услышал я голос Наиля. — Не спите?

— Нет, я в ресторане.

— О как, — сказал он демонстративно завистливым голосом и подчеркнуто печально вздохнул. — Ладно, я коротко, по Ларисе. Она готова завтра утром, но нервничает. Нотариуса я на воскресенье забил, он до двух принимает. Вопрос — где встречаемся?

— Давай ко мне, — сказал я. — Квартира на Марата. В девять утра нормально?

— В девять она не может, у нее смена до восьми, потом домой заскочить, переодеться. Давайте к одиннадцати?

— Добро. В одиннадцать. Кстати, ты не в курсе, что за запросы Харитонов делал в горсуд по моей персоне?

— Впервые слышу, Сергей Николаевич, — озадаченно ответил Наиль. — Может он там по своим каким-то каналам?

— Может. Да и черт с ним, — улыбнулся я, увидев возвращающуюся Анну.

— А вы чего такой довольный? Я прям по голосу слышу…

— До завтра, Наиль.

Я сбросил вызов и убрал телефон, заметив в отражении собственную физиономию. Довольный. Надо же, даже по телефону слышно. Впрочем, и правда, чего бы мне не быть довольным? Хорошая еда и хорошая компания, чего уж там. И перспективы славные. По большому счету, давненько я не чувствовал себя так здорово.

Анна вернулась к столику, на ходу поправляя прядь за ухом. Здоровье ее, кстати, явно шло на поправку: тот зеленоватый оттенок кожи исчез, темные круги под веками ушли. Хелатирующая терапия сделала свое дело — кадмий и свинец из того проклятого крема постепенно покидали, если еще не покинули, организм.

Когда я расплатился и мы вышли на улицу, я аккуратно поинтересовался:

— Вызовем тебе такси?

— Мне? — Она приподняла бровь. — А ты пешком?

— Да я тут недалеко живу в общем-то.

— Тогда да. — Она чуть наклонила голову, с вызовом глянула в глаза, кивнула. — Хорошо, вызывай.

Я достал телефон, вызвал машину и задумался. А не напридумывал ли я себе? Может, предложить все-таки ее проводить? Но эмпатический модуль подсказал, что, как бы ей ни хотелось продолжить со мной вечер, ее что-то тревожит, и она не может решиться, и, если я надавлю, может отказаться. Чуть позже я понял, что ее беспокоит: она привыкла решать все сама, и, если сейчас я возьму дело в свои руки, просто внутренне встанет на дыбы.

Нет, Серега, терпение, нужно выждать.

Так что, когда минуты через три белый «Лексус» подкатил к тротуару, я просто открыл заднюю дверцу и придержал рукой.

— Прошу.

Но Анна Александровна не стала садиться в машину. Просто стояла рядом, придерживая воротник пальто — ветер пробирал до костей, — и смотрела на меня загадочным взглядом. Впрочем, с Системой не таким уж загадочным, все мне уже было ясно, и внутренне я ликовал и даже слегка в зобу дыханье сперло, как у десятиклассника на первом свидании.

— Знаешь что, Сережа… — сказала Анна. — Мне тут пришла в голову мысль.

— Слушаю.

— Проводи меня. До дома.

Я посмотрел на ждущую машину, потом на нее.

— Район неспокойный? — уточнил я.

— Ужас что творится, — серьезно ответила она. — Бабушки с авоськами нападают средь бела дня.

— Сейчас ночь.

— Тем более.

Водитель терпеливо ждал. Я наклонился к окну и сказал:

— Извините, не поедем. — И отменил вызов.

Тот пожал плечами и уехал, забрав с собой мой последний шанс закончить этот вечер как я привык. То есть в одиночестве, с кружкой травяного чая и размышлениями о метаболизме жирных кислот. И от этой мысли в животе закружили бабочки. А может, просто желудок удивлялся новой для себя еде.

Ну и мы пошли пешком.

Ночная Казань замирала по-своему, не по-московски: не белый шум далеких магистралей, а настоящая гулкая тишина, с хрустким серебристым ледком в лужах и запахом прелых листьев, которые дворники так и не убрали. Анна шла рядом, не беря под руку, но близко — наши рукава иногда соприкасались на поворотах.

Некоторое время мы шли молча, но тишина эта была комфортной, из тех, что не давит, а, наоборот, позволяет выдохнуть.

— Могу я задать вопрос, Ань? —