Водный барон. Том 4 - Александр Лобачев

— Идем! — крикнул Никифор. — Узлов пять даем, не меньше! Для этой посудины — это галоп!

Я схватил трубу и посмотрел на берег.

Наемники заметили перемену.

Они бежали по просеке, мелькая среди деревьев. Увидев, что баржа ускоряется, что дым из трубы повалил черным вулканическим столбом, они поняли наш план.

Они тоже прибавили ходу.

Теперь они не трусили. Они бежали во весь опор, не жалея сил.

Это была гонка.

Смертельная гонка.

Справа — лес, корни, овраги, бурелом. Слева — вода, встречное течение, перегруз, поломанная механика.

Человек налегке быстрее баржи. Но человек устает. У него сбивается дыхание, у него забиваются мышцы. А машина — нет. Машина не знает усталости. Она знает только предел прочности материалов.

Пока есть уголь и вода — она будет переть. Пока не взорвется.

Прошло полчаса.

Эти полчаса показались мне вечностью.

Я метался между рубкой и трюмом, как маятник.

В трюме было страшно. Стрелка манометра переползла за отметку 4.5. Это было за пределом всех расчетов.

Трубы паропроводов начали вибрировать с такой амплитудой, что казалось — сейчас сорвутся с креплений. Из фланцев бил пар тонкими, свистящими струями. В трюме стоял туман.

— Греется!!! — орал Кузьма, поливая вал водой из ведра. Вода шипела и испарялась мгновенно, не успевая стечь. — Подшипник красный! Бронза течет!

— Терпи! Еще немного! Масла больше! Сало кидай прямо на вал!

На палубе было не лучше.

Берег приближался. Река сужалась. Мы входили в преддверие «Змеиного переката».

Течение здесь усилилось. Вода стала темной, быстрой, покрытой злыми воронками водоворотов. Баржа рыскала, руль с трудом удерживал её на курсе. Анфим и Игнат висели на румпеле, матерясь и напрягая жилы.

— Вон они! — крикнул Левка.

Я посмотрел в трубу.

Наемники.

Они отстали, но ненамного. Они завязли в овраге, который прорезал берег перед скалами. Мы выиграли у них минут десять, не больше.

Но эти десять минут были решающими.

Если мы успеем войти в перекат до того, как они займут позицию на скале — у нас есть шанс.

Если нет…

Впереди показались скалы.

Две каменные стены сжимали реку как тиски. Вода между ними кипела, перекатываясь через подводные камни.

«Змеиный».

Даже отсюда, за полкилометра, был слышен рев воды.

— Кузьма! — заорал я в переговорную трубу. — Самый полный! На разрыв аорты! Нам нужно пробить струю!

— Куда еще⁈ — донесся вопль снизу, полный отчаяния. — Котлы светятся! Топка красная снаружи!

— Давай! Пять атмосфер! Блокируй клапан, если надо! Если мы встанем на струе — нас расстреляют как уток!

Я понимал, что делаю. Я загонял машину в могилу. Я убивал свое творение. Но жизнь людей дороже железа.

Внизу что-то грохнуло, лязгнуло, но ритм ускорился еще больше.

ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ!!!

Это был уже не стук. Это был сплошной гул.

Дым из трубы валил такой густой, что за кормой ничего не было видно. Искры летели снопом, прожигая одежду и тент.

Баржа дрожала так, что гвозди вылезали из обшивки.

Мы подходили к горловине.

Я смотрел на скалу справа. Высокая, серая, с нависающим карнизом. Идеальное место для засады.

Пусто.

Никого.

— Пусто! — заорал Никифор, размахивая топором. — Мы успели!

— Рано! — прохрипел я, вцепившись в леер. — Они могут быть за гребнем!

Баржа врезалась в струю переката.

Удар воды был такой силы, что скорость мгновенно упала. Мы словно уперлись в мягкую, упругую стену.

Колеса молотили воду, превращая её в белую пену, но берег перестал двигаться назад.

Мы висели.

Прямо перед входом в горловину.

Течение было слишком сильным. Мощности машины, даже на пределе, едва хватало, чтобы удерживаться на месте.

— Не тянет! — заорал Анфим. — Стоим!

Я посмотрел на скалу.

На вершине появилось движение.

Маленькая фигурка.

Один наемник. Самый быстрый. Он выбежал на край обрыва, запыхавшийся, остановился, глядя вниз.

Увидел нас.

Он замахал рукой, подзывая остальных.

Они были близко. Еще минута — и весь отряд будет здесь. И тогда начнется ад.

— Давай!!! — орал я машине, словно она была живой. — Жми, проклятая! Жми!

Стрелка манометра зашкалила.

В трюме стоял вой. Пар рвался наружу.

И тут баржа дернулась.

Медленно, дюйм за дюймом, мы поползли вперед.

Кузьма сделал невозможное. Он, видимо, заклинил клапан и кинул в топку что-то совсем горючее — может, масло или смолу.

Мы вползали в горловину.

На скале появлялись новые фигурки. Два, три, пять…

Они натягивали луки.

Но мы были уже в «мертвой зоне». Мы подошли под самую скалу. Угол стрельбы был неудобным — им приходилось высовываться над пропастью.

Вжик!

Стрела ударила в воду у борта.

— Щиты! — крикнул Никифор. — Держать крышу!

Мы проползали самое узкое место.

Течение ревело, пытаясь развернуть нас и разбить о камни. Баржу кидало из стороны в сторону. Анфим и Игнат работали рулем как гребцы на галерах, обливаясь потом.

А наверху собиралась смерть.

Наемники подбегали, занимали позиции.

— Быстрее… Быстрее… — шептал я.

Еще десять метров. Пять.

И тут…

ТРАХ!

Страшный удар в трюме. Скрежет раздираемого металла.

Машина сбилась с ритма.

ЧУХ… БАМ… ЧУХ…

Баржу тряхнуло так, что я чуть не вылетел за борт.

Скорость упала.

— Шатун! — понял я мгновенно.

Голос Кузьмы в трубе был похож на плач:

— Мирон! Палец срезало! Левый цилиндр встал! Поршень заклинило! Мы на одном!

Мы потеряли половину мощности.

Прямо на выходе из переката.

Течение подхватило нас. Баржу начало разворачивать.

Нас сносило назад. Прямо под выстрелы. Прямо на камни.

— Нет! — заорал я. — Не сегодня!

Я бросился к люку.

— Кузьма! Перекрой левый! Весь пар в правый!

— Порвет!!! Вал скрутит!

— Давай!!! Жизнь или смерть!

Это была агония.

Вся ярость котла, рассчитанная на два цилиндра, ударила в один-единственный уцелевший поршень.

Правое колесо, получив этот чудовищный пинок, взвыло.

Баржу повело в сторону, нос дернулся вправо.

— Руль на борт! — крикнул я Анфиму. — Компенсируй!

Мы шли крабом. Боком. Одно колесо гребло за двоих, руль был вывернут до упора, чтобы удержать прямую.

Вибрация стала разрушительной. Казалось, баржа сейчас рассыплется на доски.

Но мы ползли.

Вперед. Против течения. На одной ноге, хромая, истекая паром и маслом, но мы ползли.

Я видел, как медленно, мучительно уходит назад скальный выступ.

Сверху летели стрелы. Они стучали по палубе, по рубке. Одна пробила плечо Левке, но он