Двадцать два несчастья. Том 9 - Данияр Саматович Сугралинов

— Послезавтра. Сегодня и завтра безвылазно сижу за докладом.

— Понял. Тогда, может, в субботу вечером пересечемся? У меня в воскресенье рейс.

— Давай, — сказал я. — У меня утром дела, а потом свободен.

— Заметано. Слушай, — Сашка чуть помедлил, — а Кире ты ответил? Мне Дашка звонила. Ну, та блондиночка, помнишь? Жаловалась, что ты Киру игноришь.

— Еще нет, не писал.

— Так напиши, — сказал он. — Нормальная же девчонка. Чего ты?

— Напишу, — сказал я, чуть помолчав. — Но не обещаю. Не хочу обманывать кое-кого другого.

— Так у тебя есть кто? — удивился Сашка. — А говорил, что свободен. Ну, тогда все правильно. Я тоже свою Элишку обманывать не могу. Вот только… — Он запнулся.

— Что?

— Да, забей. Не важно…

Мы попрощались. Мне хотелось сказать ему многое — гораздо больше, чем я мог себе позволить. А вот его слова про жену мне не понравились. Что еще за «вот только»? Ладно, обязательно все выясню при встрече.

Доев овсянку, я допил сок и потянулся за кофе, когда позвонил Леха.

— СЕРЕГА! БРАТАН! — заорал он в трубку так, что официантка обернулась. — КАК ГОЛОВА?!

— Леха. — Я отодвинул телефон от уха. — У меня похмелье, а ты мне еще в трубку орешь! Палач!

— Извини-извини. — Леха понизил голос до своего обычного. — Я тут с Викой списался. Сегодня в Третьяковку идем! А у тебя какие планы?

Тут я вспомнил, что обещал Марине Носик сводить ее в театр на Машкова и помрачнел. И зачем только обещал?

— Какие у меня могут быть планы после вчерашнего? — удивился я.

— А что? Культура лечит! Кстати, — он чуть посерьезнел, — еще раз извини, что этих завел. Ну, Аслана, Гочу и остальных. Если бы не ты…

— Забудь, — сказал я. — Все же нормально закончилось.

— Гоча мне, кстати, в вотсап написал, прикинь? Зовет в субботу на бои без правил! Давай с нами?

— Рыжий, мне не до боев без правил. Я Терновскому обещал помочь с материалами для доклада, а конференция уже послезавтра. А у меня конь не валялся!

— Так до субботы что, не успеешь? Ну, как знаешь. Ладно, пошел Елисея лечить, что-то он вообще никакашка.

Он отключился, а у меня прямо-таки зазвенело в ухе от жизнерадостного тона Лехи.

Последней набрал Марусю и спросил, удалось ли ей поговорить с Борькой насчет доклада.

— Да, Сереж, поговорила с ним, — суховатым тоном сказала она.

Я напрягся.

— И?

— Ворчал. Ругался. — Маруся вздохнула. — Сказал, цитирую: «Передай этому охламону, что, если завтра к восьми утра у меня на столе не будет доклада с презентацией, пусть ищет себе другого научного руководителя».

— То есть согласился.

— Согласился. Но ты его должен знать, Сереж. Он с таким не шутит.

— К восьми утра доклад будет, — пообещал я.

И понял, что впереди очень длинный день. И, если не успею, еще одна ночь за компьютером. Система за это спасибо не скажет. Вернее, организм, а Система просто радостно подтвердит.

С этими мыслями я торопливо доел помидоры и допил кофе. Перед уходом налил из кофемашины еще чашку в бумажный стаканчик — вторую и последнюю, больше на сегодня нельзя.

На ресепшне попросил воды в номер и поднялся к себе.

В комнате порылся в сумке и нашел блистер «Ибупрофена». Выдавил таблетку, запил водой, и минут через пятнадцать боль отпустила. Не полностью, но достаточно, чтобы сесть за работу. Я открыл ноутбук и нашел папку с рабочими файлами.

Хорошо, что я еще с тех времен насобирал достаточно много заготовок всевозможных выступлений. У меня в загашнике были как старые доклады, так и разные презентации. Да и заготовку нынешней презентации я частично подготовил заранее, зная, что все это может обернуться как угодно. До утра я должен слепить не только доклад, но и презентацию, потому что уже послезавтра будет конференция, и я боюсь, что иначе с этой конференцией пролечу. Ну и Борька требует.

Остаток дня я работал, словно заведенный автомат, но, так как весь доклад у меня в голове давно уже сформировался и был разложен по полочкам, получилось очень даже хорошо. Плюс опыт, который, как говорится, не пропьешь.

Ближе к вечеру я спустился поужинать, не став заказывать в номер, чтобы прогуляться и дать мыслям в голове устаканиться.

После этого перепроверил доклад, отшлифовал презентацию и удовлетворенно хмыкнул:

— Похоже, поспать все-таки удастся нормально.

Презентация получилась довольно краткой — всего восемь слайдов. Но зато там было достаточно компактно изложенного материала, для того чтобы произвести нужное впечатление.

Текст лежал на флешке вместе с презентацией, так что будет что показать Борьке, и там же я у него все и распечатаю.

Приняв горячий душ, я лег спать, немного почитал и вырубился мертвецким сном.

***

Следующим утром я проснулся бодрым и полностью восстановившимся.

Проделал обычные для меня утренние процедуры: зарядка, душ, завтрак — и примерно в семь с четвертью утра отправился к институту. Пошел пешком, так как идти было буквально полчаса.

Шел, размышляя о своих планах на время в Москве. Вчера мой телефон продолжали атаковать журналисты, и я даже пару раз ответил, но бросил трубку, попросив больше не беспокоить. Писала Кира, но я вежливо уклонился от предложения встретиться. Под вечер звонил Леха, уговаривал вшестером с ним, Сашкой, Дашей, Викой и Кирой погулять, но я, каким бы большим ни был соблазн, отказался. Возможно, получится сегодня?

А добравшись до института, поднялся к кабинету Терновского. Обозначив вежливым стуком свое присутствие, вошел.

— Здравствуйте, Борис Альбертович, — вежливым голосом сказал я, демонстрируя легкое раскаяние от своего поступка.

Борька посмотрел на меня хмурым недовольным взглядом и буркнул что-то невнятное, что, вероятно, тоже обозначало приветствие, а не ругательство. Во всяком случае, мне хотелось в это верить.

— Принес доклад и презентацию, — сообщил я.

— И что я теперь успею? — сердито фыркнул он. — Завтра уже пленарный доклад, ты должен был еще вчера мне все принести, а приперся только сейчас! — На Борьку было страшно смотреть.