Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

— Именно, — Юрий повернулся ко мне. — Раньше ты был для неё просто ценным экземпляром. Маг-уничтожитель, редкий, нужный. Теперь ты — угроза. И она будет действовать иначе. Не будет рисковать, не будет бросаться в атаку. Будет ждать. Искать слабое место. Готовить ловушку.

— Дай угадаю, — я усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что мне нужно спрятаться, залечь на дно, не высовываться?

— Нет, — он покачал головой. — Я хочу сказать, что тебе нужно расти. Когти — это не просто оружие. Это знак. Ты получил то, что хотел. Теперь ты должен научиться этим пользоваться. Не только резать сталь и ломать барьеры. Ты должен научиться чувствовать её. Предугадывать. Быть на шаг впереди.

— Алиска сказала, что может научить меня чувствовать её тень, — я вспомнил вчерашний разговор. — Чувствовать приближение.

— Алиска умная девочка, — Юрий усмехнулся. — В мать пошла. Или в деда. Не важно. Слушай её. Она — богиня. Пусть маленькая, пусть растёт, но она чувствует то, что нам, магам, не дано.

Он замолчал.

— Ещё кое-что, — сказал он, помедлив. — Я продолжал исследовать следы её магии. Ту, что осталась после ритуала. И ту, что была в амулете, который на тебя наслали.

— И?

— И я нашёл кое-что странное, — он посмотрел на меня. — Её сила уходит корнями в глубокую древность. В те времена, когда боги ещё ходили по земле. Но сама она… она не богиня. Она человек. Или была человеком. А теперь она — что-то другое.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что за ней стоит кто-то ещё, — Юрий произнёс это тихо, будто боялся, что нас могут услышать. — Кто-то, кто дал ей силу. Кто-то, кто старше Росса. Старше всех богов, которых мы знаем.

— Ты говоришь о…

— Я ни о ком не говорю, — он перебил. — Потому что не знаю имени. И не хочу знать. Но тебе нужно понимать: когда ты уничтожишь её — а ты уничтожишь, я в этом уверен — за ней придёт кто-то ещё. И этот кто-то будет сильнее.

Мы замолчали. Ветер шевелил листву на деревьях за полигоном, и листья, жёлтые и красные, кружились в воздухе, падая на землю.

— Это в будущем, — сказал я. — Сейчас — она.

— Сейчас — она, — согласился Юрий. — И у тебя есть время. Когти дают тебе преимущество, но не делают бессмертным. Расти, Андрей. Учись. И не забывай, ради чего ты всё это делаешь.

Он встал, отряхнул брюки.

— Пойду. У меня ещё занятия сегодня, а ты, я смотрю, и так без меня справляешься.

— Юр, — я остановил его. — Спасибо тебе. За всё.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое.

— Расти, — повторил он. — И возвращайся. Всегда.

Глава 8

Он ушёл, оставив меня одного на скамье.

В особняк я вернулся только к обеду. Василий, всю дорогу молчавший, наконец заговорил, когда мы подъехали к крыльцу:

— Ваше благородие, вы уж простите старика, — он помог мне выйти из машины. — Но я теперь спокоен. Как никогда.

— Спасибо, Василий, — я хлопнул его по плечу так, что у него затряслись все десять подбородков. — Ты всегда был моей опорой.

Он смутился, замахал руками, но улыбка с его лица не сходила.

В доме было тихо — девчата разошлись по своим делам, Вероника, наверное, у травниц, Алиса уехала в форт. Я прошёл в кабинет, чтобы разобрать бумаги, но у двери замер.

На скамье у крыльца сидели двое.

Вероника и Бродислав.

Они сидели не рядом, но и не далеко друг от друга. Вероника держала в руках какую-то книгу — старую, в кожаном переплёте, — и что-то рассказывала. Бродислав слушал. Внимательно, серьёзно, без обычной суровости, которая всегда была на его лице.

Я не стал подходить. Отошёл к окну в гостиной, откуда их было видно, но не слышно. Не подслушивать — просто наблюдать. Активировать подарок Росса — супер-слух я не хотел.

Вероника говорила, и в её голосе не было прежней робости. Она была спокойной, уверенной, и это настроение передавалось Бродиславу. Он кивнул, спросил что-то, она ответила, и на мгновение их взгляды встретились.

— Это та девушка, что сбежала из культа? — голос Василия раздался за спиной. Я даже не услышал, как он подошёл.

— Она самая, — я не обернулся.

— Хорошая девушка, — Василий помолчал. — Скромная, работящая. И к книгам тянется. Я вчера заходил к ней в комнату — она там целую стопку из библиотеки притащила. И всё читает, всё записывает.

— Она много лет не могла читать то, что хотела, — сказал я. — Теперь навёрстывает.

— Понимаю, — Василий вздохнул. — А Бродислав Сергеевич… он тоже к книгам неравнодушен. В детстве не довелось ему учиться, теперь вот навёрстывает. Я ему из своей библиотеки книги даю. Он читает медленно, но вникает глубоко.

Я посмотрел на брата. Он действительно изменился в последнее время — стал спокойнее, мягче. Может, это Вероника на него так действует? А может, он просто нашёл то, чего ему не хватало.

— Не будем им мешать, — я отошёл от окна. — Василий, что там у нас с бумагами?

— Всё в порядке, ваше благородие. Антон Антонович приезжал, отчёты привёз. Я на стол положил.

Я кивнул и пошёл в кабинет, но на секунду задержался, бросив последний взгляд на скамью у крыльца.

Вероника что-то показывала в книге, Бродислав наклонился ближе, и на мгновение их плечи почти соприкоснулись.

Я улыбнулся и закрыл дверь.

Вечером, когда я спустился к ужину, Вероника уже помогала Василию накрывать на стол. Бродислав сидел в углу, листая какую-то книгу, и делал вид, что не замечает, как она иногда на него поглядывает.

— Вероника, — я сел на своё место. — Как вам у нас?

— Хорошо, — она поставила тарелку, чуть смутившись. — Очень хорошо. Я… я вчера ходила к травницам, они показали, как сушить зверобой. Оказывается, это целое искусство.

— Не только зверобой, — Лиля, сидевшая напротив, подняла