Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

Алиса смотрела на них долго, внимательно. Потом взяла мою руку, осторожно провела пальцем по одному из лезвий.

— Не режут, — сказала она. — Они чувствуют, что это ты?

— Или что это ты, — я пожал плечами. — Я не знаю. Росс сказал, они — часть меня. Может, они чувствуют всё, что чувствую я.

Она поднесла мою руку к губам, поцеловала костяшки, и когти дрогнули — не убрались, нет, просто чуть подались назад, будто смутились.

— Они стесняются, — сказала Алиса, и в голосе её прозвучала улыбка.

— Когти не могут стесняться.

— Могут. Я вижу.

Я хотел возразить, но в этот момент дверь в комнату тихо приоткрылась, и в щель просунулась пушистая морда.

— Папуль, вы проснулись? — голос Алиски был сонным, но в нём чувствовалось нетерпение. — Василий сказал, завтрак готов. И велел передать, что если вы не спуститесь через пять минут, он сам поднимется и будет стучать в дверь, пока не выйдете. Он так и сказал — «пока не выйдут».

Я переглянулся с Алисой. Василий в последнее время стал более… настойчивым. После того случая в сейфе, когда мы чуть не задохнулись вдвоём, он взял за правило следить за распорядком дня главы рода с удвоенным усердием.

— Идём, — я убрал когти, поднялся. — Не будем злить няня.

В столовой уже собрались все. Арина сидела на своём обычном месте, развернув газету на всю ширину, и что-то комментировала Лиле, которая слушала вполуха, листая книгу по магии огня. Вероника помогала Василию накрывать на стол — она делала это уже привычно, без прежней робости, и даже шутила о чём-то с кухаркой.

Алиска устроилась на отдельной подушке, которую Василий предусмотрительно положил рядом с моим стулом. Перед ней стояла тарелка с самыми нежными кусочками мяса опять пяти видов — я заметил, что нянь выбирал их особенно тщательно, откладывая лучшие ломтики.

— Богиня всё-таки, — сказал он, поймав мой взгляд, и в голосе его звучало что-то вроде оправдания. — Не кормить же её объедками.

Алиска, услышав это, подняла голову и посмотрела на него с таким выражением, будто говорила: «Правильно делаешь». Но промолчала, только фыркнула и принялась за еду с видом королевы, снизошедшей до трапезы с простыми смертными.

— Василий, — я сел на своё место. — Ты бы сам присел. Всё уже накрыто.

— Никак нет, ваше благородие, — он выпрямился, поправил сюртук. — Я потом, на кухне. Не положено мне с господами.

— С каких это пор? — Арина отложила газету. — Вы же с нами за одним столом сидели, когда Андрей только в деревню приехал.

— То было раньше, — Василий замялся. — А теперь род разросся, дела пошли, не ровен час…

— Василий, — я строго посмотрел на него. — Садись.

Он поколебался секунду, потом вздохнул и опустился на стул в дальнем конце стола. Арина тут же пододвинула ему тарелку, Лиля налила чаю. Вероника, проходя мимо, положила ему на тарелку горячую булочку.

— Спасибо, барышня, — он смущённо улыбнулся. — Заботливая вы.

— Привыкайте, Василий Иванович, — она улыбнулась в ответ. — Теперь у вас большая семья. Придётся терпеть.

Он только головой покачал, но улыбка с его лица не сходила.

Завтрак шёл своим чередом. Арина рассказывала о своей новой затее — она решила, что будет шить не просто платья, а вещи для охотников. Прочные, удобные, с защитными нашивками, которые могли бы удержать удар когтей или принять на себя часть магии.

— Я уже говорила с травницами, — говорила она, подливая себе чаю. — Они обещали пропитывать ткань специальными составами. Не магия, конечно, но лучше, чем ничего.

— А кто будет шить? — спросила Лиля. — Ты же сама говорила, что с иголкой не дружишь.

— Найму швей, — отмахнулась Арина. — У нас же вон сколько мастериц приехало. Две швеи, вышивальщица, даже одна портниха из столицы, говорят, сбежала от кредиторов. Возьму её главной.

— А деньги? — спросил я.

— Деньги у меня есть, — она посмотрела на меня с вызовом. — Приданое моё никто не отменял. А отец только рад будет, что я при деле, а не в гостиной сижу.

Я хотел возразить, но Алиса, сидевшая рядом, положила руку мне на колено и чуть сжала. Не мешай, мол.

— Если нужна будет помощь — скажи, — сказал я. — И с помещением я помогу. Есть пустующий дом на южной улице, там и мастерскую оборудовать можно.

Арина просияла. Лиля, до этого молчавшая, вдруг спросила:

— А меня возьмёте? Я шить не умею, но огнём могу обрабатывать края, чтобы не сыпались. Это быстро, и ткань не портится.

— Берём! — Арина хлопнула ладонью по столу. — Будет у нас цех! Росомахинские швейные мастерские!

Все засмеялись. Алиска, до этого с достоинством поедавшая мясо, подняла голову и смерила Арину долгим взглядом.

— Ты громкая, — сказала она. — Но хорошая. Мне нравится.

Арина зарделась.

После завтрака мы вышли на крыльцо. День обещал быть ясным — солнце уже поднялось выше, разгоняя утреннюю дымку, воздух был прозрачным и свежим, пахло опавшей листвой и дымком из печей. Где-то в деревне стучали топоры, лаяли собаки, дети перекликались на улице.

— Ваше благородие, — Василий вышел следом, держа в руках мою куртку. — Накиньте, утро холодное.

— Василий, я не замёрзну, — я взял куртку, чтобы не обижать, но надевать не стал. — Ты меня балуешь.

— А кто, если не я? — он поправил на мне воротник, и в этом жесте было столько привычной, многолетней заботы, что я невольно улыбнулся.

— Ты, Василий, ты.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент из дома вышел Бродислав. Брат был в походной одежде, при мече, и выглядел так, будто собирался не в гости, а на войну.

— Андрей, — он кивнул. — Я с утра на полигон съездил, посмотрел. Всё готово. Юрий обещал подъехать через час.

— Полигон? — Василий насторожился. — А что там, ваше благородие?

— Хочу проверить, на что способны мои новые когти, — я посмотрел на руки. — Бродислав прав, нужно знать пределы, прежде чем…

— Прежде чем что? — Василий побледнел.

— Прежде чем столкнуться с тем, для чего они предназначены, — я постарался сказать это как можно