Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

Я лёг на холодный камень. Надо мной нависал свод пещеры, пронизанный золотыми прожилками, и в этих прожилках я видел отражение своего лица. Спокойное. Решительное.

Алиска села рядом, положила голову мне на грудь.

— Я буду рядом, пап, — сказала она. — Я проведу тебя через это.

— Спасибо, — я погладил её по голове.

Росс поднял лапу. Когти его засветились ярче, и тьма вокруг сгустилась, стала плотной, осязаемой.

— Начинаем, — сказал он.

Боль пришла не сразу.

Сначала было тепло. Оно разливалось по телу откуда-то изнутри, от груди, где билось сердце, и шло по венам, по костям, по самым глубоким, потаённым местам. Тепло было приятным, почти ласковым, и я подумал: может, Росс преувеличил? Может, не так уж и больно?

А потом тепло стало жаром.

Жар поднимался, рос, заполнял меня целиком, и я чувствовал, как плавится что-то внутри. Не тело — нет, тело было целым. Что-то другое. Стены, которые я выстроил за годы. Щиты, которые держали меня в узде. Всё, что защищало меня от самого себя.

— Держись, — голос Алиски доносился откуда-то издалека. — Это только начало.

Я хотел ответить, но не смог. Жар стал огнём.

Огонь был везде. Он тек по венам вместо крови, он горел в лёгких, он выжигал глаза изнутри. Я сжимал зубы, чувствуя, как трескается эмаль, как дёсны наливаются кровью. Регенерация работала на пределе — она восстанавливала, а огонь уничтожал, и этот бесконечный цикл был хуже любой пытки.

Я видел вспышки прошлого.

Колизей. Песок, пропитанный кровью. Лица тех, кого я убил. Они смотрели на меня, и в их глазах не было ненависти — только усталость. Так же, как у меня сейчас.

Моя первая смерть. Яд, который жёг вены, и лес, в котором я умирал, глядя в чужое небо.

Моё возрождение. Комната, зеркало, чужое лицо, которое стало моим. Страх, надежда. И Росс, который смотрел на меня и ждал.

— Я не сдамся, — прошептал я, и голос мой был чужим, хриплым, сгоревшим.

— Знаю, — ответила Алиска. — Ты сильнее, чем думаешь.

Огонь усилился. Я чувствовал, как кости плавятся, как тело разрушается быстрее, чем восстанавливается. Регенерация не справлялась. Впервые за долгое время я понял, что могу умереть. Не как человек — как суть.

— Росс! — крикнула Алиска. — Он не выдержит!

— Выдержит, — голос бога был спокойным, но я слышал в нём напряжение. — Или умрёт. Другого пути нет.

Я закрыл глаза. Тьма сомкнулась надо мной, и в этой тьме я увидел её.

Алиса. Она шла по лесу, быстрая, бесшумная, и в руке её был меч. Она не знала, куда идёт, но шла. Потому что чувствовала.

— Я здесь, — прошептал я.

Она остановилась, обернулась. На секунду мне показалось, что она видит меня. Девушка нежно улыбнулась.

— Я знаю, — сказала она. — Я всегда буду рядом, держись, любимый.

Тьма рассеялась, и я открыл глаза.

Огонь всё ещё горел во мне, но теперь я видел его. Видел, как он течёт по венам, как перестраивает тело, как делает меня другим. Я не сопротивлялся. Я принял его.

— Он готов, — голос Росса звучал торжественно. — Завершай, внучка.

Алиска коснулась носом моего лба, и что-то перевернулось внутри. Огонь ушёл. Осталось только тепло. И сила. Много силы.

Я сел. Тело слушалось, хотя должно было рассыпаться. Регенерация, наконец, догнала разрушение, и я чувствовал, как затягиваются раны, как срастаются кости, как новая плоть становится крепче, плотнее, чем была.

— Как ты? — спросила Алиска.

— Жив, — я посмотрел на свои руки. — Что теперь?

Росс шагнул ближе. Его глаза горели золотом, и в этом свете я видел отражение себя.

— Теперь — когти, — сказал он. — Смотри.

Я смотрел на свои руки, и ничего не происходило.

— Я не чувствую, — сказал я. — Ничего.

— Не чувствуешь? — Росс склонил голову. — Попробуй представить. Когти — это часть тебя. Они всегда были частью тебя. Просто ты их не знал.

Я закрыл глаза. Представил. Что-то шевельнулось в костяшках, но не вышло. Как мышца, которую никогда не использовал.

— Не торопись, — Алиска положила лапу мне на колено. — Дай себе время.

Я выдохнул, расслабился и попробовал снова.

И вдруг — понял. Не умом, не телом, чем-то глубже. Когти — это не оружие. Это продолжение меня. Как рука, как нога. Я просто должен захотеть.

Кожа на пальцах дрогнула. Между костяшками, там, где суставы соединялись с плотью, появилось что-то белое. Кость. Она росла медленно, пульсируя в такт сердцу, и через секунду из каждой руки выдвинулось по три острых, изогнутых клинка.

Я смотрел на них и чувствовал… разочарование.

Они не были красивыми. Не светились, не переливались магией. Они были похожи на кости — белые, матовые, с едва заметной желтизной у основания. Острые, да. Но не больше, чем обычные когти хищника.

— Это всё? — спросил я.

Росс усмехнулся. Впервые за эту ночь.

— Ты ждал чего-то другого?

— Не знаю, — я повертел руками. — Меч красивее.

— Меч сломается, — сказал он. — Когти — никогда.

Я хотел возразить, но Алиска вдруг привстала, насторожилась.

— Кто-то идёт, — сказала она. — Я чувствую.

Я обернулся. В конце коридора, в полумраке, мелькнула тень. Быстрая, знакомая.

— Алиса? — я не поверил своим глазам.

Она вышла на свет. Запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, в походной куртке, накинутой на ночную рубашку. В руке — меч. За спиной — пустота, но я знал, что она пришла одна.

— Ты… — я встал, не понимая. — Как ты нашла?

— Чувствовала, — она подошла, глядя на мои руки. — Проснулась, тебя нет. И поняла, что ты здесь. Я всегда знаю, где ты.

— Алиса, это опасно…

— Знаю, — она перебила, и в её голосе не было страха. Только уверенность. — Но я не могла оставаться. Не тогда, когда ты…

Она посмотрела на когти. На мгновение её глаза расширились, но она не отшатнулась.

— Это то, что ты искал?

— То, — я кивнул. — Но я думал, они будут красивее.

Она взяла мою руку, осторожно, будто боялась повредить. Провела пальцем по костяному лезвию. Когти не порезали — они чувствовали её, подчинялись.

— Зато они твои, — сказала она. — Часть тебя. И это…