Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

— Иди на изнанку, — голос Росса звучал в голове, ровно, властно. — На первый уровень. Место, где ты нашёл Алису. Жди там. Я приду. И я принесу то, что ты заслужил.

Свет погас. Я открыл глаза.

Комната была пуста. Только лунный свет на полу и запах хвои, который уже выветривался, растворяясь в ночной тишине.

Я стоял, глядя на пустой угол, и чувствовал, как в груди, глубоко внутри, пульсирует что-то новое. Горячее. Живое. Оно ждало, когда его выпустят.

Я подошёл к шкафу, достал тёмную куртку. Накинул, проверил, на месте ли меч. В пространственном кармане лежали макры, вода, сушёное мясо — всё, что могло пригодиться. Всё, что я носил с собой после того, как чуть не утонул в океане на второй изнанке.

Я вышел в коридор. В доме было тихо — Василий спал, девчата тоже. Я мог бы разбудить их, сказать, куда иду. Мог бы взять с собой Бродислава, Юрия, кого угодно. Но знал: это не их путь. Это — моё.

На крыльце было холодно. Луна светила ярко, и её свет серебрил крыши домов, дорожки, деревья. Где-то вдалеке завыла собака, и этот звук, одинокий и печальный, разрывал тишину.

Я спустился со ступеней и пошёл к переходу. За спиной оставался дом, деревня, люди, которые верили в меня. Впереди — тьма, изнанка и бог, который ждал, чтобы исполнить обещание.

Я шёл и чувствовал, как за мной наблюдают. Не Госпожа — нет, она была далеко. Другое. Что-то древнее, что ждало в глубине изнанки, чувствуя, что час настал.

Глава 6

Ночь стояла тихая, безветренная. Луна висела высоко, и её свет заливал деревню серебром, делая очертания домов мягкими, почти нереальными. Где-то вдалеке лаяла собака — лениво, спросонья, и снова замолкала. Пахло мокрой листвой и дымом из труб — последние осенние костры догорали в печах.

Я шёл быстро, но не бежал. Бежать было глупо — я и так чувствовал, что время моё. Или, может быть, время само ждало меня.

За спиной остался особняк с тёмными окнами, где спали те, кто верил в меня. Арина, свернувшаяся калачиком под одеялом. Лиля, которая никогда не признавалась, что ждёт моего возвращения. Алиса… Алиса, наверное, уже почувствовала, что меня нет. Она всегда чувствовала.

Я ускорил шаг.

Дорога к переходу вела через лес. Здесь луна пробивалась сквозь кроны реже, и тени сгущались, прячась между стволами. Я шёл, и каждый шаг отдавался в груди горячим, пульсирующим теплом. Оно ждало. Оно знало, куда я иду.

Я вспомнил свой первый переход. Тогда я был слабым, тощим, испуганным. Я шёл на изнанку, чтобы выжить, чтобы доказать Россу, что я достоин второго шанса. С тех пор многое изменилось. Я стал сильнее. Я нашёл семью. Я построил дом. Но сейчас, как и тогда, я шёл один.

— Ты готов?

Голос прозвучал в голове — не Росс, не Алиска. Что-то древнее, что спало в глубине изнанки и теперь просыпалось, чувствуя, что час настал.

— Готов, — ответил я вслух.

Лес расступился. Впереди, в низине, тускло светился портал. Не тот, обычный, через который мы ходили на изнанку каждый день. Другой. Глубокий. Он пульсировал серебристым светом, и от него веяло холодом и древностью.

Я шагнул внутрь.

Мир перевернулся, вывернулся наизнанку и снова собрался воедино.

Я стоял в коридоре с серыми стенами, пронизанными золотистыми прожилками. Первая изнанка. Здесь мы нашли мать Алиски, здесь охотились на самых опасных монстров, здесь я понял, что такое настоящий страх и настоящая победа.

Воздух был сухим и холодным, пахло камнем и пылью. И тишиной. Такой тишиной, которая бывает только в глубоких пещерах, где никогда не появляется ветер.

Я пошёл вперёд. Ноги сами знали дорогу — туда, где мы когда-то нашли умирающую росомаху, где я дал клятву, которая изменила мою жизнь.

Она ждала меня на том же месте.

Алиска сидела на камне, поджав хвост, и смотрела в темноту коридора. Когда я появился, она повернула голову, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я не видел раньше. Не детское любопытство, не игривость. Мудрость.

— Папуль, — сказала она, и голос её был спокойным, ровным. — Ты пришёл.

Я подошёл, опустился на корточки, и она ткнулась носом мне в плечо. Мех у неё был густым, тёплым, пахло лесом и чем-то ещё — тем особенным запахом, который бывает только у богов.

— Выросла, — сказал я, гладя её по холке.

— Расту, — она чуть отстранилась, и я увидел, что она действительно изменилась. Не размером — нет, она всё ещё была не выше колена. Но в её взгляде, в том, как она держалась, было что-то новое. Уверенность. Сила.

— Дедушка скоро будет, — сказала она. — Он ждал этого момента. Я тоже ждала.

— Долго ждала?

— Долго, — она опустила голову. — По-нашему, по-божественному, это не время. Но по-человечески… я соскучилась.

Я обнял её, прижал к себе. Она была тёплой и живой, и в этом тепле, в этой жизни было что-то такое, что прогоняло холод изнанки.

— Я тоже скучал, — сказал я. — Очень. Ты очень долго спала.

Мы сидели так, глядя в темноту коридора, и ждали.

Воздух изменился раньше, чем я его увидел.

Сначала просто стало тяжелее дышать. Потом тишина стала плотной, давящей, будто кто-то накрыл мир колпаком. А потом, из темноты, из самого камня, из воздуха, который вдруг стал живым, появился Он.

Росс был не в человеческом обличье. Он был зверем — огромным, лохматым, с глазами, которые горели золотом. Он был размером с крупного медведя, и от него веяло силой, древнее самого мира. Шерсть его переливалась серебром и тьмой, когти на лапах светились, как раскалённый металл.

Алиска склонила голову. Я встал.

— Андрей, — голос Росса прозвучал не в ушах — в груди, в костях, в самой крови. — Ты выполнил моё задание. Ты собрал всё, что я просил. Ты прошёл испытания, которые я не мог предвидеть. И ты выжил.

— Выжил, — подтвердил я.

— Теперь я выполню своё обещание, — он шагнул вперёд, и камень под его лапами дрогнул. — Когти, равные моему дару. Ты получишь их. Но знай: это будет больно. Больно, как ничто в твоей жизни. Твоя регенерация поможет тебе выжить, но не избавит от страданий. Ты готов?

— Готов, — я не колебался.

—