Зелёная пантера - Тория Кардело

В соседнем шкафчике аккуратно выстроились яркие детские книги и учебные материалы миссис Саннорт, педагога младших классов. Она хотела, чтобы дочь пошла по её стопам, однако Маргарет предпочла моду. И хорошо – Эдмунд представлял, каким бы она стала невыносимым учителем.

Несмотря на различные интересы, все Саннорты разделяли любовь к городку М. Украшали дом тематическими сувенирами: керамическими чайниками, подушками с вышивкой, изящными фарфоровыми фигурками и фотографиями с изображением живописных мест самого города, по которым они частенько прогуливалось вместе. Разве что без Эдмунда. Как обычно.

Мистера Саннорта, которого надеялся застать Эдмунд, в гостиной не оказалось. Он опять собирал очередные юридические документы для рабочей поездки в Лондон. Так что Эдмунд поспешно отправился на кухню, чтобы поговорить с его женой.

– Миссис Саннорт? – неуверенно произнёс Эдмунд. Маленькая, скромная кухня с мебелью в пастельных тонах и с минимальным количеством утвари была уютна и располагала к кулинарным экспериментам.

Его приёмная мать в это время, как он и предполагал, увлечённо готовила ужин, нарезая овощи в такт музыке. У её ног с довольным мурлыканьем вертелся рыжий пушистый кот. Услышав голос, она подняла голову и улыбнулась, отчего в уголках её глаз появились морщинки.

– Мама… – мягко поправила она, однако в её тоне прозвучало разочарование.

– Мама, – смущённо пробормотал Эдмунд, чувствуя, как это слово отдаёт чужеродным привкусом на языке.

Миссис Саннорт явно задевала его отстранённость, которая не прошла даже с течением лет, проведённых в семье. Дженнифер очень хотела стать ему настоящей матерью, создать доверительные отношения, но так и не сумела. Эдмунд и сам был бы не против – но не мог. Она – посторонняя. И никогда не станет близкой.

После неловкой паузы он продолжил:

– Я задумался о смене школы. Хотел перевестись в среднюю школу на Флауэр-стрит. Это возможно?

– Почему?

Миссис Саннорт с озабоченностью поправила свой белый кружевной фартук, вышитый литературными цитатами. Её лицо раскраснелось от жара на кухне и неловкости момента.

– Э-э, ну, у меня есть друг, с которым я бы хотел учиться вместе. А дети в моей нынешней школе… – Эдмунд нервно переступил с ноги на ногу, – не очень добрые. Смеются надо мной.

Никакого друга, как и друзей в принципе, у него не было. Но стоило добавить убедительности в просьбу, чтобы приёмная мать не начала засыпать его лишними вопросами. Если рассказать про проблемы с одноклассниками, это могло сработать.

Взгляд миссис Саннорт, впервые услышавшей от приёмного сына нечто большее, чем сухое «всё нормально», стал сочувствующим. И она мягко положила руку на плечо Эдмунда:

– О, милый, мне так жаль, что ты проходишь через всё это. Конечно, мы постараемся перевести тебя. Вроде она относится к нашему адресу. Спасибо, что рассказал мне.

– Благодарю вас, миссис… – Он запнулся и тихо добавил: – Мама.

Миссис мама… Как же нелепо это звучит!

– Поужинаешь сегодня с нами? Заодно обсудим твои проблемы в школе, – предложила она с надеждой в голосе, закидывая при этом в кастрюлю нарезанные овощи и помешивая их.

– Спасибо за заботу, но я уже поел в школе. – Эдмунд натянул вежливую улыбку.

– Хорошо, – вздохнула она. – Но если вдруг надумаешь, приходи, я оставлю порцию для тебя.

Благо Саннорты не следили за его питанием. Верили на слово, будто Эдмунд никогда не садится с ними за стол, потому что предпочитает есть один. Поэтому он без труда смог отказаться от воды и пищи в пользу магии, постоянно оправдываясь, что уже не голодный, либо благородно отдавая все коту.

Вот и сейчас, успешно уклонившись от ужина, Эдмунд направился в свою комнату. Но резко остановился на полпути, когда очутился около приоткрытой двери в пустующую спальню приёмной сестры. Скорее всего, Маргарет была на очередном свидании. А ему выдалась возможность кое-что проверить.

Некоторое время Эдмунд колебался. Его рука несколько раз опускалась на прохладную дверную ручку. Наконец любопытство пересилило, и он тихонько заглянул в комнату, освещённую лишь тусклым сиянием уличных фонарей.

Убедившись, что комната пуста, он распахнул дверь и уверенно шагнул внутрь. Щёлкнул выключатель, после чего глазам Эдмунда предстала буквально обитель грёз девятнадцатилетней модели. Он бегло осмотрелся: на стенах висели плакаты любимых поп-звёзд Мэгги и глянцевые вырезки из модных журналов, около кровати – туалетный столик, заваленный косметикой и флаконами духов. Наряды разных оттенков розового высовывались из открытого белого шкафа. На пушистом светлом ковре валялась целая коллекция плюшевых игрушек – медведи, кролики и даже несколько единорогов. Пахло шоколадом и сладким фруктовым парфюмом.

На кровати, в окружении подушек и плюшевых медвежат, лежало зеркальце. Внешне ничего интересного. Обычная безделушка в аляповатой розовой раме, чуть заметно блестевшая в электрическом свете. Но Эдмунд помнил слова женщины из парка…

Он схватил зеркало и уставился на своё отражение, очень надеясь увидеть ответ сразу на все вопросы.

Но какая жалость – разглядел лишь самого себя. Ни параллельных миров, ни обитателей Зазеркалья, ни оживших двойников. Ничего, кроме собственного озадаченного лица на фоне розовой комнаты, кучи мягких игрушек и плаката с певцом, которого обожала Мэгги и всегда слушала на полной громкости. В голове заиграл надоедливый мотив, и Эдмунд поморщился. Сам он предпочитал классику вроде Баха или Шопена. А современная поп-музыка только утомляла.

Эдмунд мотнул головой, отгоняя прилипчивую мелодию, и вернулся к делу. Пусть и не очень понимал, как всё работает и что должно произойти. Задумался. Даже достал ключ, приложил к зеркалу обеими сторонами, слегка постучал по стеклу, но снова никакого результата. Только отражение розовой комнаты в желтоватом свете да приглушённое звяканье стекла.

Эдмунд быстро разочаровался в своём стремлении всё выяснить за один вечер. Он уже хотел вернуть зеркало на место, как вдруг случилось нечто странное. На прозрачной, идеально гладкой поверхности возникли… Слова? Да, это точно были слова, и они мягко проявлялись, словно от руки невидимого каллиграфиста.

Эдмунд застыл на месте и сфокусировал изумлённый взгляд в одной точке. Увиденное так поразило, что он даже случайно задел постер с певцом на стене, отчего тот с шелестом соскользнул на пол. Машинально Эдмунд поднял плакат и повесил на место, при этом не отрывая внимания от стекла.

Чуть прищурился и приблизил зеркало к глазам, пытаясь разобрать текст, хоть плохим зрением никогда не страдал. Провёл пальцем над стеклом, силясь повторить очертания букв… Но не успел.

С громким хлопком открылась дверь, и в комнату ворвалась Маргарет. Разгорячённая, взлохмаченная и, судя по всему, очень злая: светлые волосы беспорядочно падали на