Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

Доски были выложены елочкой, скорее всего сосна. Она, конечно, смолистая, да и обрабатывали еще, но все равно, если заливает… Да и дожди ведь. Гнить должно.

Хотя то тут, то там было видно доски, которые меняли на свежие.

Народа оказалось немного — будний день давал о себе знать, хотя в выходные, наверное, не протолкнуться. Да, так оно и было — подсказала память Лаки. Он-то здесь бывал, и не раз, а вот я впервые, вот и узнаю все, как в первый раз.

Я почувствовал одуряющий запах и увидел, как человек в шляпе катит по настилу небольшую тележку, в которой были крендели. А точнее брецели — вроде так они называются. Я махнул ему рукой, он остановился.

— Сколько? — спросил я.

— Никель, — ответил он.

Я запустил руку в карман, покопался среди монеток и купил один. Он был горячий, мягкий, покрытый крупной солью. Я откусил — это было вкусно. Не так вкусно, как в Чехии, где я бывал в свое время кучу раз по бизнесу или просто так, но все равно.

— Фрэнк, — повернулся я к Костелло.

— Что? — спросил он.

— Возьми себе тоже.

— Чарли…

— Возьми, Фрэнк, — я улыбнулся. — Это очень вкусно.

Он вздохнул и взял. Продавец покатил свою тележку дальше, а мы шли по Бордуоку и ели кренделя. Океан шумел справа, и я подумал, что мы в действительности почти в отпуске. Может быть, свозить сюда Гэй на денек, в качестве извинений за то, что мы не поехали на Кубу?

Может быть, так и сделаю. Хотя что-то подсказывает мне, что по возвращении в Нью-Йорк мне будет уже не до поездок.

Скоро мы добрались до нужного здания. «Ритц-Карлтон» стоял на Бордуоке — здание с белым фасадом, широкими окнами и швейцаром у входа. Память Лаки подсказала мне, что это один из лучших отелей в городе, вот я и запомнил это. К тому же такой же был в Нью-Йорке, и он тоже был хорош.

Швейцар встретил нас, открыл двери. Портье оказался молодым парнем, узнал наши имена. Я расплатился, и нас сразу же отвели в номера — два смежных на третьем этаже, которые я заранее забронировал по телефону.

Там мы с Фрэнком на какое-то время разошлись. Я вошел в свой номер, осмотрелся — большая кровать, тяжелые шторы, которые я тут же задернул и включил свет. В отдельной комнате находилась ванная, отделка которой была из мрамора.

И я сразу же отправился умыться с дороги. Немного полежу — укачало в поезде, потом поем в ресторане, и отправлюсь в какое-нибудь из казино. Память мне подсказывает, что их немало, и одно даже есть в этом самом отеле.

* * *

Я повалялся пару часов, даже поспал, а проснулся от голода. Отправился на поиски еды. В ресторане я поел один — Костелло ушел на встречу с Наки и должен вернуться позже. Обед в ресторане вышел хорошим — морской окунь и белое вино, которое мне налили вполне открыто. Вид тоже был хорошим — за окном было видно Бордуок и край пляжа. Так что я не торопился, и даже немного посидел с бокалом вина.

Около пяти вечера отправился в казино. Оно располагалось прямо в отеле, на первом этаже, за неприметной дверью у дальнего конца коридора. Портье объяснил, где искать — коротко и без лишних слов. Я постучал, показал двести долларов, и меня впустили. Полиции тут не боятся, потому что она же все это и контролирует.

Это был небольшой зал, всего на несколько столиков. Свет оказался приглушен, а в воздухе витал легкий табачный дымок. Так что я отправился к кассе, разменял те самые две сотни на фишки, которыми набил карманы, и отправился к бару, где заказал виски.

Осмотрелся и сразу узнал двоих мужчин, что сидели за рулеточным столом. Сальваторе Сабелла — высокий, с пышной прической и темными усами, которые наверняка носил еще с Сицилии, нынешний босс Филадельфии. И Стефано Магаддино — крупный, коренастый, с тяжелой челюстью — босс Семьи из Буффало. Встреча интересная, конечно, потому что оба они из Кастелламмаре-дель-Гольфо. И оба они поддерживали Маранцано в войне, потому что были знакомы с ним еще со старой Родины.

Я уже даже собирался уйти, но они заметили меня, и Стефано шепнул что-то Сальваторе. И теперь уходить было неправильно, потому завтра мы будем в одном зале, и будем обсуждать дело. Так что мне не осталось ничего другого, кроме как подойти.

— Буонасера, сеньори, — поздоровался я по-итальянски.

— Лучано, — сказал Сабелла. — Буонасера.

Магаддино что-то буркнул вместо нормального приветствия. Смотрел он на меня очень холодно — так смотрят на проблему, которую нужно будет решить в будущем. Да откровенно враждебно, короче говоря.

— Присоединишься? — спросил Сабелла.

— А вы не против?

— Места не жалко, — пробурчал Стефано.

Я сел. Поставил пару долларов на красное — просто для разминки. Крупье запустил шарик, который с треском покатился по ячейкам. Выпало черное — проиграл. Мы сыграли еще несколько раз молча. Магаддино ставил крупно, бурно радовался при выигрышах, и проигрывал без особого огорчения — деньги его, очевидно, не беспокоили. Сабелла играл аккуратнее.

— Джентльмены, — услышал я за спиной, обернулся и увидел еще одного человека.

Кудрявый, с большими ушами и острым подбородком. А вот с ним мы знакомы лучше, потому что он раньше работал в Нью-Йорке. А потом уехал в Детройт и стал боссом в тех местах. Гаспар Милаццо.

— Сальваторе, Стефано, Чарли, — поприветствовал он нас и тоже сел, выложив фишки на стол.

Охренеть просто. Трое кастелламмарцев за одним столом, и я. Отличная просто картина. Ну почему не кто-то другой, с кем я мог бы договориться? С этими-то и разговаривать бесполезно, в общем-то.

Мы продолжили играть, постепенно разговорившись. Ни о чем и обо всем одновременно — о городе, о казино, о выпивке. Бизнес не трогали — при посторонних обсуждать его не следовало. Говорили в основном Сальваторе и Гаспар, Стефано молчал, периодически бросая на меня тяжелые взгляды.

А потом Сабелла проговорил:

— Завтра будет важный день.

— Знаете… — я усмехнулся. Пока молчали, успел выбрать модель поведения. Ссориться и идти на конфликт было нельзя, но то, что