Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

К одиннадцати дверь открылась, и в помещение вошел Бруни. Я кивнул ему, и мы отправились в заднюю комнату. Сегодня была пятница, день сбора доли с капо и подчиненных мне районов. Сэл пришел первым, как он это делал всегда.

— Босс, — поприветствовал он меня.

— Что сегодня? — спросил я, присаживаясь на стул.

— Ничего нового, босс, — ответил он. — Была небольшая проблема в Джерси — младший Макгрегор перекупил одну из ферм, где собирались открывать новый завод люди Д’Амико. Но я объяснил им, что они оба работают на тебя, и что ссориться им не стоит.

Понятно. Но с Д’Амико будут проблемы, потому что его Семья до сих пор не признана, а он очень сильно этого желает. Не пристает ко мне с этим вопросом, но частенько говорит об этом с Бруни. Его достает то, что у него больше людей, но он, по сути, обязан подчиняться Сэлу, потому что он — член Организации.

Но с этим вопросом мы разберемся, причем очень скоро. Если, конечно, получится разобраться с Маранцано.

— Была еще одна мелкая стычка в моем районе, — сказал Бруни. — Собралась какая-то банда из уличных, пытались наехать на наших лавочников. Мои парни взяли биты и быстро объяснили им, что так делать не следует.

— Полиция? — уточнил я. Это тоже стоит держать в голове, скоро с ними начнутся проблемы, Лански на это открыто намекнул.

— Не было полиции, — он покачал головой. — Но, в общем-то, все, босс.

Он протянул мне конверт, я положил его на стол. Бруни встал, пожал мне руку и вышел. Без лишних слов — как всегда неразговорчивый.

Я взял конверт, посчитал долю — восемь тысяч долларов. За наделю не сказать чтобы много, но в пределах нормы, как и всегда. Я ведь брал меньше, чем Массерия.

Следующими пришли Скьяво и Реджинелли, вместе, что меня порядком удивило. У них были кое-какие разногласия. Мне в декабре казалось, что я все уладил, когда отдал им точки в Южном Бруклине, которые мы отобрали у Маранцано. Но когда их пришлось вернуть, им показалось, что доля в новых предприятиях у них неравномерная. Жаловаться что ли пришли? До этого они на нескольких встречах ругались.

Хотя сейчас они даже переговаривались вполне по-дружески.

— Босс, — сказал Скьяво, присаживаясь на стул напротив меня.

— Вы помирились, что ли? — спросил я.

Реджинелли усмехнулся.

— Он мне помог с одним делом в марте, — сказал он, кивнув на Скьяво. — Я помог ему в этом месяце. В общем-то, так и вышло. Решили, что лучше работать вместе, чем ссориться.

Это хорошо, очень хорошо. Только раздора в Семье мне не хватало.

— Хорошо, — сказал я. — Именно так и должно быть.

Они отдали мне конверты, коротко доложили, что на их территории тихо, и Маранцано к ним не лезет. А вот я ожидал, что будет совсем наоборот, что если он вернулся, то попытается отнять свои старые точки. Но он, похоже, решил демонстративно выполнить это соглашение, зато надавить на профсоюз, о котором никаких договоренностей не было.

Я их отпустил, и ушли они опять же вместе. А около полудня появился Адонис, вошел, сел, положил конверт и сразу сказал:

— Босс, денег меньше, чем в прошлом месяце.

В общем-то, этого я и ожидал. Но решил все-таки выяснить, что случилось.

— И в чем дело? — спросил я.

— Я делаю все, как ты сказал, — он развел руками. — Варьете, эскорт, танцовщиц нанимаем, перестраиваем все по новой схеме. Кое-где уже работает нормально, но в части мест все так себе идет. В особенности в Чайнатауне — там же совсем бедняки ходят.

В той части Чайнатауна, что под нами. Потому что тонги все-таки имеют там больше власти. И я не собирался лезть к ним, как и они не лезли к нам. Скоро они активно начнут торговать героином, и вот тогда… Тогда мне, возможно, придется уничтожить их, просто для того, чтобы наши не полезли в их бизнес.

— И как дела у узкоглазых? — я не вкладывал никакого негативного смысла в это слово, просто сейчас так принято было их называть.

— Ссорятся между собой, — ответил он. — Несколько историй с поножовщиной было, так что я думаю, они скоро снова схлестнутся. Кровь польется, босс, ты же сам знаешь, у них все не как у людей.

— Ладно, — сказал я. Сам подумал — не провернуть ли мне схему, как в Гарлеме, и не поддержать ли одну из сторон. С другой стороны, лезть в их разборки мне не хотелось совсем. Они из другой цивилизации, мы их, откровенно говоря, не понимаем, и я сомневаюсь, что когда-нибудь поймем. — Насчет дохода не волнуйся, все придет в норму.

— Я понимаю, босс, — кивнул Джо. — Ты вообще неплохо придумал с этой идеей. В некоторых местах доход даже вырос. Да и ты же в курсе, я все-таки выкупил тот отель, и еще пару новых точек открыл, где сразу работают по-новому.

— Ты ведь знаешь, зачем мы это делаем? — спросил я.

— Понимаю, — кивнул он. — Чтобы нас было сложнее посадить, ты же говорил уже тысячу раз.

Именно. Организация проституции — это срок, на который Лучано в будущем и должны посадить. А варьете — это просто варьете, и пойди докажи еще, что там что-то незаконное.

— В переходный период доходы всегда падают, Джо, — сказал я. — А потом все вернется, когда схема будет налажена.

— Понял, — сказал Адонис. — Просто не хотел, чтобы ты думал, что я плохо работаю.

— Я не думаю, — сказал я. — Ты работаешь правильно. Продолжай.

Он поднялся, мы попрощались, и я заметил, что ему явно стало легче, чем когда он входил. В данном случае достаточно было сказать, что он работает хорошо — да так оно и было. Я и не ожидал, что все останется по-прежнему. Но садиться мне не хотелось, а просадку на какое-то время я могу и потерпеть.

Я снова пересчитал. Да, денег было меньше, чем обычно, но при этом принес он все равно больше, чем у других — десять