Друид. Исток Жизни - Виктор Молотов

– Хозяин, – протянул он. – Я их поймал.

– Вижу. А теперь объясни мне, зачем ты “поймал” двух музыкантов, которых я пригласил играть сегодня?

Ярослав моргнул. На его лице промелькнуло выражение, которое я бы описал как искреннее недоумение.

– Ты их пригласил? – переспросил он. – Мне никто не сообщал. Они пробрались на территорию, пошли к поместью. Чужие. Я их остановил.

Ярина рядом со мной прыснула, но тут же прикрыла рот ладонью.

– Ярослав, они вошли через ворота. Их встретил Сухомлин. Они пришли играть музыку для пациентов, а ты по какой-то своей надуманной причине увёл их в лес. А теперь скажи, как я должен на это реагировать?

Он не спешил с ответом. Отвернулся, о чем-то задумавшись, и мне это не понравилось. Потому что всё выглядело так, словно он сам понял, что только что натворил.

Но пугало именно то, что он не понимал ранее.

– Я увидел их, а потом в голове возникла чёткая мысль. “Они враги”, – прошипел Ярослав. И сейчас я был уверен, что бывший змей со мной честен. Слишком уж растерянным он выглядел.

– И это была не твоя мысль, – догадался я.

– Не моя, хозяин. Простите… Не знаю, что на меня нашло.

– А я, кажется, знаю, – подошёл к нему и положил руку на плечо. Почувствовал, как почти незаметно от тела Ярослава исходит чужеродная энергия. И запах гнили. Остаточный. – Тенелист. Это его влияние.

– Но как? Мы же освободили Ярослава! – воскликнула Ярина.

– Наш враг силён, и не стоит его недооценивать. Сегодня он попытался нанести по нам удар изнутри и выбрал для этого случайных жертв. И даже не хочу знать, что произошло бы с музыкантами, приди мы позже.

– А есть способ… обезопаситься навсегда? – прошипел Ярослав.

– Кроме как убить Тенелиста? – усмехнулся я, а потом моё выражение лица вновь обрело серьёзные очертания. – Надо порыться в книгах Валерьяна, возможно, там мы найдём защитные заклинания. Не только для Ярослава, но и для всех домашних. Не хочу, чтобы в дальнейшем Тенелист имел доступ хоть к одному сознанию среди тех, что живут в этих землях.

– У меня точно есть! – внезапно рядом материализовался сам Валерьян. – Защитные обряды, том двенадцатый. В нём сказано, как обезопаситься от ментального воздействия и его аналогов.

В воздухе сразу запахло перегаром. И даже Ярина поморщилась, учуяв это.

– Может, ты уже их расколдуешь, а? – бросила она Ярославу, кивая на неподвижных музыкантов. – У них вообще-то выступление должно было ещё полчаса назад начаться.

Ярослав кивнул, его зрачки снова сузились. Затем он пристально посмотрел в глаза каждому из мужчин.

Они вздрогнули одновременно.

Скрипач заморгал, закрутил головой по сторонам и тут же вскочил на ноги. Виолончелист пришёл в себя на секунду позже, попытался встать, споткнулся о корень и плюхнулся обратно на бревно.

На лицах у обоих застыло одинаковое выражение: полное непонимание того, где они находятся и как сюда попали.

– Где мы?! – скрипач крутил головой, и голос у него дрожал. – Что случилось?! Мы сидели в комнате, пили чай, потом вышли подышать, и вдруг... вдруг...

Он замолчал. Потёр лоб, сморщился, как от головной боли. Виолончелист рядом тоже пытался вспомнить и тоже не мог. По их лицам я понял, что память обрезало начисто.

Это даже к лучшему. Потому что объяснять двум городским музыкантам, что их загипнотизировал бывший змей-Полоз, мне совершенно не хотелось.

– Господа, не волнуйтесь, – я шагнул к ним и заговорил спокойным, уверенным тоном, которым в прошлой жизни успокаивал инвесторов после обвала акций. – Вы решили прогуляться перед выступлением и заблудились в лесу. Ничего удивительного, здесь это случается. Мои земли граничат с аномальной зоной, и в некоторых местах магический фон нестабилен. От этого случаются всякие странности. Видимо, вы наткнулись на место, которое вызывает потерю памяти.

– Аномальная зона? – виолончелист побледнел. – Здесь?! Настолько близко к санаторию?!

– Рядом, но на безопасном расстоянии, – поспешил уточнить я. – Вам просто не повезло забрести чуть дальше, чем следовало. Хорошо ещё, что ничего похуже не встретили! В прошлом месяце на этом самом болоте видели волка размером с лошадь.

Музыканты переглянулись. Страх в их глазах сменился нервным облегчением, которое наступает, когда понимаешь, что мог погибнуть, но не погиб.

– Господа, так или иначе, гости ждут ваше выступление уже полчаса, – напомнила Ярина. – Они уже начинают переживать!

– Инструменты на месте, публика собралась. Если вы чувствуете себя достаточно хорошо, то предлагаю вернуться и порадовать наших слушателей. А про этот инцидент можете не беспокоиться, такое здесь случается, и ничего страшного в этом нет, – добавил я.

– Да-да, конечно, – скрипач машинально поправил сюртук и огляделся. – А... в какую сторону идти?

– За мной. Я провожу.

Мы двинулись обратно к санаторию. Ярослав остался в лесу, я велел ему не приближаться к гостям до конца вечера. Он кивнул, и на его лице промелькнуло выражение, которое я бы назвал виной, если бы это слово вообще было применимо к бывшему змею.

Вскоре мы вышли из леса и направились к саду. Сухомлин стоял на импровизированной сцене, выпрямившись во весь рост, и декламировал что-то из Пушкина. Причём делал он это блестяще, надо отдать ему должное. Голос звучал глубоко, с верными паузами, с чувством, и несколько дам в первом ряду слушали его с откровенным восхищением.

Однако по испарине на лбу Сухомлина было видно, что он уже на пределе. Импровизировать почти час перед требовательной дворянской публикой, не зная, вернутся музыканты или нет – это испытание не для слабонервных. А Сухомлин справился. И за это я мысленно прибавил ему несколько очков в своём внутреннем рейтинге сотрудников.

Увидев нас с музыкантами, он закончил строфу, элегантно поклонился и объявил:

– А теперь, дорогие гости, позвольте представить вам тех, ради кого мы собрались в этом чудесном саду! Скрипач Виктор Степанович Одинцов и виолончелист Анатолий Борисович Лютиков, из Волгина! Прошу любить и жаловать!

Зал зааплодировал. Музыканты, всё ещё слегка бледные и растерянные, заняли свои места на сцене. Скрипач взял инструмент, виолончелист сел, раздвинул ноги, уперев виолончель в пол. Переглянулись. Кивнули друг другу. И заиграли.

Я вернулся на своё место в первом ряду, между Лизой и