Друид. Исток Жизни - Виктор Молотов

– Михаил отдаст вам деньги, – перебил Оленского я. – У него есть необходимая сумма.

Я отвлёкся на Архипа. Он влетел в дом, весь всклокоченный. Размахивал руками, пытаясь привлечь к себе внимание.

Я приложил палец к губам. Ещё не хватало, чтобы из-за него сорвались переговоры под самый конец нашей беседы.

– В таком случае ещё пообщаемся, господин Дубровский, – сказал напоследок Оленский. – Поверьте, мне… Мне есть что вам рассказать.

И мастер тут же положил трубку. Последняя его фраза звучала обнадёживающе. Значит, он всё-таки готов пойти мне навстречу. Уж не знаю, выдаст ли он своих нанимателей, но хоть какую-то информацию я точно смогу получить.

– Барин! – окликнул меня Архип.

– Да что такое? – положив трубку, бросил я. – Чего опять стряслось?

– Егеря, барин! Егеря… – пытался отдышаться Архип. – Драку затеяли! Сделайте что-нибудь, пока они друг друга не переубивали!

Быть того не может… Я ведь только что оценивал их состояние с помощью новой способности. Природа видела в них только спокойствие и покорность.

Что могло измениться всего лишь за один час?!

Глава 9

Я выскочил из особняка вслед за Архипом. Бежал так, что чуть не поскользнулся на ступенях крыльца, которые Степан с утра натёр воском до зеркального блеска.

Во дворе у флигеля уже собрались все. Данила стоял в стороне с растерянным лицом, Тимофей пытался встрять между дерущимися, но его грубо оттолкнули. Фома прижался к стене флигеля и оттуда наблюдал за происходящим с таким видом, будто перед ним дрались не сослуживцы, а два медведя. Слава держался поодаль, и его рука покоилась на рукояти ножа, но вмешиваться он явно не решался, потому что, видимо, не понимал, на чьей стороне правда.

А в центре двора, прямо на утоптанной площадке перед входом во флигель, Кирсанов бил Грача.

Именно так и никак иначе. Кирсанов, мой самый дисциплинированный егерь, бывший унтер-офицер, человек, который на отборе прошёл все три испытания и ни разу не повысил голос, сейчас орал на Грача так, от чего даже Архип за моей спиной крякнул и отвернулся.

Грач защищался, но не нападал в ответ. Губа у него была разбита, из носа текла кровь, а он продолжал уворачиваться от ударов, отступал, но кулаки не поднимал.

На то, чтобы оценить обстановку, у меня ушла секунда. Сразу стало понятно, что Кирсанов отступать не намерен – сослуживцы уже пытались его утихомирить, и не вышло. Значит, придётся разнимать более радикальным способом.

И я обратился к лесу. Отправил к почве немного своей магии.

Корни вынырнули из-под утоптанной земли и обвили обоих дерущихся за щиколотки. Кирсанов рванулся, замахнулся ещё раз, но корни держали его ноги крепко. Грач замер сразу, у этого хватило ума не бороться с деревьями.

– Хватит! – я отдал приказ, который не предполагал возражений.

Кирсанов меня не услышал. Или услышал, но ему было всё равно. Продолжал рваться из корней, орал что-то про предателя и шпиона, и глаза были бешеные. Я видел этого человека в бою с монстрами, и он ни разу не выглядел так. Этот Кирсанов был другим, как будто кто-то натянул его лицо на совершенно другого человека. И мне этот вывод совершенно не нравился.

Такие перемены за час не случаются. Здесь дело не в ссоре и не в накопившемся напряжении. Это что-то другое.

– Кирсанов! – подошёл ближе я. – Егор! Смотри на меня!

Он повернул голову, и я увидел его глаза. Зрачки расширены, белки красные. Кирсанов был в ярости, которая только продолжала разгораться.

– Он шпион, барин! – проорал Кирсанов. – Грач подослан! Он хочет нас всех убить! Я точно знаю!

– Откуда знаешь? – чётко спросил я.

– Знаю! Чувствую! Во мне всё горит от его присутствия! Уберите его, или я сам!..

Грач же стоял в корнях, вытирал кровь с губы рукавом и молчал. Но мне хотя бы стало понятно, с каких обвинений началась драка.

– Барин, – ответил Грач, причём старался говорить спокойно. – Я сидел на лавке, чистил сапоги. Егор подошёл, схватил меня за ворот и начал бить. Начал орать, что я предатель. Хотя я ему вообще ничего не говорил, ничего не делал. Можете спросить у остальных.

Я посмотрел на Данилу. Тот кивнул и подтвердил:

– Правда, Всеволод Сергеевич. Грач сидел тихо. Кирсанов просто взорвался. Как будто у него в голове что-то щёлкнуло.

Тимофей подтвердил тем же кивком.

Я подошёл к Кирсанову ближе. Он продолжал вырываться из корней, скрежетал зубами, пытался до кого-нибудь дотянуться руками. Положил руку ему на плечо.

И сразу же почувствовал чужеродную энергию с примесью гнили. Ту самую, которую я ощутил на плече Ярослава, когда бывший змей загипнотизировал музыкантов. Но здесь она была другой, гуще, что ли, и чувствовалась отчётливее. Как будто кто-то не просто прошептал мысль в ухо, а залез внутрь черепа и сел за рычаги управления.

Это снова проделки Тенелиста, сомнений быть не может.

Только в этот раз он не ограничился внушением. Ярослав, существо с древней магией в крови, был для Тенелиста крепким орешком. Всё, что тот сумел, это подбросить ему ложную мысль, и даже та продержалась недолго. Ярослав сопротивлялся, пусть и бессознательно.

А Егор Кирсанов – обычный человек. Для Тенелиста он оказался как незапертая дверь. Заходи, бери и управляй. Что он и сделал.

Внутри меня уже поднялась злость, от которой сжались кулаки. Тенелист взял моего человека и превратил его в оружие против моих же людей. Это было личным оскорблением, которое я не собирался прощать.

Но сперва нужно было успокоить Кирсанова. В таком состоянии снимать контроль бесполезно, его сознание слишком разогнано, как мотор на максимальных оборотах. Сначала необходимо сбросить обороты, а потом уже лезть внутрь.

– Степан! – крикнул я, не оборачиваясь. – Неси успокаивающий отвар Лизы из кладовой! Быстро! Там склянка подписана, не перепутаешь!

Степан рванул к поместью. Кирсанов продолжал биться в корнях, орал, хрипел. Я держал руку на его плече и ждал, чувствуя, как чужеродная энергия пульсирует под моими пальцами.

Слуга быстро вернулся с глиняной кружкой. Я взял её и поднёс к губам Кирсанова. Тот стиснул зубы и отвернул голову.

– Помоги! – бросил я Грачу.

Грач, которого этот же человек минуту назад бил по лицу, молча подошёл, взял