Звёзды, пламя и сталь. Книга 7 - Игорь Викторович Лопарев

ты будешь перемещаться с кораблём на планету, мы с Тихим сядем на шаттл и вместе со всеми остальными тоже отправимся туда. То есть, так получится, что я и Тихий следуем по твоему плану, а ты, напротив, будешь следовать плану Тихого.

— Хорошо, — сдался Дрищ, — посижу в корабле.

— И ещё, — хотелось обговорить как можно больше деталей, чтобы потом не пришлось импровизировать, надеясь на «авось». — обмен инфой будет только по мыслесвязи.

— И как ты это себе представляешь, — Дрищ сконструировал крайне скептичную мину. Дистанция от местного космопорта до отделения банка… Она как бы не полторы сотни километров будет. И если вы с Тихим вполне сможете общаться, то как насчёт меня?

— А мы возьмём несколько твоих дронов, смонтируем на них ретрансляторы мыслесвязи, и развесим их по пути… То есть, мы их оставим где-нибудь, а ты их уже поднимешь над местностью, чтобы они висели себе в небе, и наши мысли ретранслировали.

— Ну, раз ты и ретрансляторы с собой прихватил, то тогда вопрос снимается, — Дрища мои слова успокоили. Он убедился, что никаких подвигов тут ему совершать не придётся. Не любит он подвиги. Как впрочем и все мы.

— А отходить, я думаю, будем в зависимости от обстановки, сказал я.

— Это как это? — Дрищ хотел знать все детали. Я, кстати, был только за. Ибо ещё в седой древности в армейской среде бытовала поговорка: «Всяк солдат должен знать свой маневр».

— А это так, — я начал разъяснять свою мысль, — что если всё пройдёт штатно, и никаких инцидентов не будет, то есть я заберу содержимое ячейки и спокойно покину банк, то мы с Тихим садимся на шаттл и летим на орбитальную станцию. А ты, Джимми, — я обернулся к Дрищу, — собираешь дроны с ретрансляторами и тоже стартуешь на станцию.

— А зачем так усложнять? — изумился он, — вам можно было бы просто пройти на борт «Беглеца», и потом взлетать всем вместе?

— Понимаешь, — я начал формулировать свои, пока невнятные, опасения, — я опасаюсь, что семейка Пхукунци, хоть и изрядно нами потрёпанная, окончательно не уничтожена.

— Скорее всего, так оно и есть, — хмыкнул Дрищ, — но что с того?

— А это значит, что они, примерно зная, в каких банках находятся ячейки, арендованные лидером, будут следить за ними, — и тут меня посетила мысль, которая превратила мои предположения практически в факт, — на его яхте не было документов по аренде ячеек. А это значит, что они где-то ещё, например в резиденции, и его семейка тогда точно в курсе, где и что лежит. Только вот добраться до этого они не могут пока. Но им ничего не мешает напасть на нас.

— Логично, — Тихий был, как всегда, скуп на слова.

— Согласен с тобой, — сказал Дрищ.

— Ну, тогда по местам, — улыбнулся я, — мы с Тихим пойдём паковать рюкзаки, а ты готовь своих дронов. Не хотелось бы забыть их на корабле. Хотя, давай-ка, Джимми, пройдём со мной. Я тебе ретрансляторы мыслесвязи передам, чтобы ты их к дронам сразу прикрутил. И мы потом с этим не возились и времени не теряли…

Через два с небольшим часа «Беглец» уже стоял на второй посадочной палубе орбитальной станции, что висела над поверхностью единственной обитаемой планеты этой системы.

Мы с Тихим, навьюченные большими рюкзаками, сошли на заплёванные плиты.

Ну, что сказать? Директорат Ошир, это вообще государство, где относительно неплохо чувствуют себя только чиновники. Они за любое своё телодвижение требуют взятку. Тем и живут. Совершенно убогое государственное образование.

Население довольно многочисленно, но совершенно бесправно. А потому те простые люди, что смогли заработать себе на билет, торопятся покинуть свои планеты и направляются искать счастья по всей Вселенной. И лишь единицам из них улыбается фортуна и они сколачивают себе более или менее приличное состояние.

Большинство же так до старости и работает сборщиками металлолома, горбатятся на бескрайних полях аграрных планет, или идут в банды… В общем, незавидна судьба выходцев из Ошира.

Но судьба тех, кто продолжает оставаться в пределах Директората ещё горше.

Нам в глаза бросилось, в первую очередь, то, что тут всё было вымазано в какой-то жирной грязи, коммуникации были изношенными, и из щелей то и дело вырывались струйки цветного пара. В распредщитах что-то предательски трещало и искрило…

У меня, так сложилось стойкое чувство, что станция эта развалится в самом скором времени и превратится в облако космического мусора, обречённое вращаться вокруг планеты до скончания времён.

В общем, мрачное зрелище. Мы с Тихим переглянулись, и направились к обшарпанной стойке, где проходила регистрация на челнок, что курсировал между станцией и поверхностью.

За стойкой стояла снулая особа с жёлтой кожей и раскосыми глазами.

— Это кто, мальчик или девочка? — спросил меня Тихий по мыслесвязи.

— А тебе-то какая разница? — ответил я вопросом на вопрос. Я, признаться, и сам терялся, к какому полу надлежало отнести это существо в засаленной форменной одежде.

Это всё-таки оказалась женщина. По крайней мере голос мне показался женским.

Мы предъявили свои документы, расплатились и получили два исцарапанных пластиковых прямоугольника.

В ответ на недоуменный взгляд Тихого, эта дама таки снизошла до ответа, объяснив нам, что это наши билеты.

Мы решили, что тут делать более нечего, и пошли к месту, где стоял шаттл, следуя вдоль стрелок, начерченных на полу и стёршихся уже практически до полной невидимости.

Следует отметить, что внутреннее убранство того космического челнока, что должен был доставить нас на планету, произвело на нас крайне тяжелое впечатление.

Если коротко, то это было даже не убого. Это было вообще за пределами добра и зла.

Я начал не без оснований опасаться того, что доставка на планету будет произведена простейшим способом — шаттл отправится туда по траектории свободного падения. Без парашюта и тормозных двигателей. Просто упадёт, как большой утюг.

— Наверное, Дрищ был прав, — посетовал Тихий по мыслесвязи.

— Надо быть оптимистичнее! — бодро возразил я, хотя в душе я был согласен с тем, что до поверхности лучше было бы добираться на своём транспорте.

Но, Ушедшие,