Дипломат. Игры компромиссов - 1 - Владимир Неровитов

высоте трехсот тридцати одного метра, откуда великолепно просматривались все окрестности. К резиденции вела единственная дорога, что делало её практически неприступной крепостью.

Выбор этого места преподнесли немецким властям как личное пожелание Леонида Ильича. Несмотря на то, что Петерсберг находился на консервации, гостеприимные хозяева саммита в авральном порядке провели частичную реставрацию объекта. Апартаменты генсека, расположенные на верхних этажах, обставили изысканной классической мебелью, стены украсили шедеврами живописи, а на полу постелили роскошные персидские ковры.

Служебный автомобиль Кузнецова неспешно поднимался к вершине. Стрелец обратил внимание на идеально подстриженные газоны, очищенные от сорняков смотровые террасы и огромный естественный парк-заповедник. Панорама, открывавшаяся с высоты, поражала своим великолепием: живописные холмы, могучий Рейн, крутая извилистая дорога — казалось, вся Германия расположилась у ног гостей неприступного отеля. У Стрельца перехватило дух.

— Должен признать, умеешь ты поставить точку!

— Ну, не то, чтобы это только моя заслуга…

— Не скромничай, Игорь Прокопьевич! Есть чем похвалиться.

— Ладно, Костя, работа и правда проведена огромная, — полковник посерьезнел. — Ты же знаешь, выбирать было особо не из чего. Если здание хорошее, то место рисковое. С нашей точки зрения! Если место подходит, то архитектура подкачала. Сам понимаешь, такие события бывают раз в жизни.

— Это точно! — отозвался Стрелец, думая о том, что Кузнецов даже отдаленно не представляет, к каким последствиям для всего мира приведет эта встреча.

— Когда я впервые обратил внимание на это чудо, отель уже был закрыт. Хозяева не справились с его содержанием, — Кузнецов затянулся сигаретой. — Я опасался, что это станет обстоятельством непреодолимой силы, но Кремль умеет настоять на своем, спасибо Истомину. Наш посол смог пробить то, что действительно важно. Ледников ваш зато подгаживал изо всех сил. Все ему было не так и все ему было не эдак. В глаза соглашался, а за спиной штамповал депеши, будто здание слишком долго стояло заброшенным и не соответствует уровню Леонида Ильича.

— Прямо так и писал?

— Прямо так и писал! Но немцы — молодцы, справились с задачей.

— Еще бы, — усмехнулся Костя. — За дешевый газ они могли бы этот дворец упаковать и целиком перевезти в Союз.

— Костя, что ты такое говоришь?

— Я говорю о том, что фундамент всего этого дела — газ. Помянешь мое слово: благодаря нашим ресурсам ФРГ станет экономическим локомотивом всей Европы.

— Ну, это вряд ли. Американцы не дадут, — уверенно произнес Игорь Прокопьевич.

— Не думаю, что от них здесь будет зависеть абсолютно все. Немцы — промышленники по своей сути. И пока у них так работает голова, они будут недосягаемы ни для США, ни для нас. Ни для кого.

— То есть все дело в идеологии, как учит наша партия?

— Выходит, что так, — горько усмехнулся Стрелец.

Он слишком хорошо знал, к чему приведет Германию будущего отказ от собственного производства в пользу «зеленой повестки». Но не станешь же рассказывать об этом советскому резиденту. Так можно и до спецсанатория договориться.

— Да, Игорь Прокопьевич, едва ли можно было найти лучшее место, чтобы подчеркнуть важность этого визита и вес нашей страны. Символичное место.

— Что ты имеешь в виду? — Кузнецов покосился на советника.

— Договор о прекращении оккупации. Насколько я помню, его подписали именно здесь, — Стрелец тщательно подготовился к этой поездке.

— Да, здесь, — признал полковник. — Но ты же понимаешь, они ушли, чтобы остаться.

— Теперь все стало гораздо сложнее, — заметил Стрелец.

— А хочешь подняться в апартаменты генсека? — спросил Кузнецов, явно польщенный высокой оценкой своих усилий.

— Конечно! Спрашиваешь.

Через лобби они прошли к старинному лифту и поднялись на этаж, зарезервированный для Леонида Ильича. Всё выглядело безупречно. Стрелец медленно обходил комнаты, касаясь кончиками пальцев антикварной мебели и заглядывая в окна. Здесь, в этих залах, история оживала на глазах — это было совершенно невероятное чувство.

— Костя, где ты там застрял? — окликнул его Кузнецов из глубины апартаментов.

— Игорь, не торопи, дай осмотреться.

— Иди сюда, я тебе покажу предмет своей собой гордости!

— Ну что там еще? — Стрелец не сразу понял, чего хочет полковник.

— Как что? Смотри — аппараты правительственной связи. — Игорь Прокопьевич указал на громоздкие телефоны. — Лично руководил установкой! Канал прямой! Защищенный! Комар носа не подточит!

— Прости, Игорь… А вот их я как раз и не заметил, — ответил советник.

Куда большее впечатление на Стрельца произвел интерьер: старинная мебель, способная украсить любой, даже самый роскошный дворец или музей, пейзажи немецких и фламандских мастеров из коллекции Мюльхенсов и государственных фондов, тяжелые канделябры, венецианские зеркала и мейсенские вазы. Все это создавало величественную, но при этом уютную атмосферу.

В качестве особого знака внимания к генсеку, в апартаменты добавили картины и гобелены на тему любимого хобби Леонида Ильича — на тему охоты. Стрелец размышлял о том, какая грандиозная работа была проделана коллегами, которые смогли в кратчайшие сроки превратить законсервированный объект в резиденцию мирового уровня. Каждая деталь, каждая мелочь находились на своем месте. Все было самым тщательным образом продумано, а присутствие вещей вытекало из общей концепции интерьера и требований протокола, а не из случайного выбора декораторов.

— Игорь, а кто занимался всем этим великолепием?

— Протокольный отдел МИД ФРГ и техслужбы правительства, — охотно пояснил Кузнецов. — Часть мебели и предметов искусства перевезли сюда из других замков.

— Удивительное ощущение гармонии, — задумчиво произнес Стрелец. — Кажется, что все, что нас окружает, находилось здесь всегда. Надеюсь, Генсек останется доволен.

— Скажу тебе без ложной скромности: они сделали даже больше, чем я рассчитывал.

— Согласен. А кто был декоратором проекта?

— Ты имеешь в виду фамилию конкретного человека? — Кузнецов удивленно вскинул брови.

— Да.

— А зачем тебе? — полковник подозрительно прищурился.

— Буду писать отчет, хотел бы отметить.

— Не знаю, Костя. Я даже как-то не задумывался об этом — работал с их протокольным отделом и секретной службой. А поинтересоваться фамилией дизайнера в голову не пришло. Тебе этот так принципиально?

— Не то чтобы очень. Просто подумал: такая блестящая работа должна быть хоть как-то поощрена.

— Вот смотрю я на тебя, Басов, и не понимаю…

— Чего ты не понимаешь?

— Да вот откуда в тебе, в простом парне из Курска, это восхищение роскошью и красотой?

— Понимаешь, Игорь, — Стрелец на мгновение замолчал, подбирая слова, — это ведь не про роскошь, и даже не столько про красоту…

— А про что же тогда?

— Я думаю, про искусство, — Стрелец вспомнил, как мама водила его по музеям, терпеливо учила видеть и ценить прекрасное. В груди защемило.

— И все равно, Костя, я как