Дипломат. Игры компромиссов - 1 - Владимир Неровитов

удалявшемуся коллеге. — У Маргариты Сергеевны, вернее, у королевы Марго появился верный рыцарь. Вот уж никогда бы не подумал, что пижон Зотов клюнет на докторшу. Она ведь старше его и намного опытнее. Хотя, возможно, в этом и есть все дело».

Замкнутое сообщество жило своей особенной, наполненной страстями и противоречиями жизнью. Ограниченные в свободе контактов и оттого вынужденные вариться исключительно в густом «посольском соку», командированные за границу совслужащие бурно переживали все, что происходило с ними самими, с их соседями и коллегами.

В том числе и для того, чтобы избежать нежелательных связей на стороне, в загранкомандировки обычно направляли людей семейных, но случались и исключения. Вот и Сергей Петрович Зотов получил перспективную должность, не имея второй половины. Но за его спиной стоял дядя. Как объяснил Кузнецов, родственник Зотова был советским политическим тяжеловесом, ярким представителем могучего клана промышленников. А ведь именно эта группа станет одним из основных бенефициаров новой восточной политики.

Немецкие станки и технологии были нужны СССР как воздух. Масштабное обновление производственной базы не проводилось в стране с тридцатых годов, когда партия провозгласила курс на индустриализацию. Кое-что попало в Союз по репарациям после капитуляции Германии, но с тех пор пролетело почти тридцать лет. До предела изношенная и технологически отсталая промышленность требовала системной модернизации.

В который раз он ловил себя на мысли: ничто в этом мире не делается просто так. Сергей Петрович Зотов — шалопай и раздолбай на первый взгляд — оказался в их посольстве совсем не случайно. Дядя Зотова, член Политбюро ЦК КПСС товарищ Степан Яковлевич Дамбицкий, отвечавший за тяжелое машиностроение, действовал с дальним прицелом. Ему нужен был «свой человек» в Западной Германии — тот, кто на практике научится проводить и отстаивать интересы советской индустрии.

В интересах дела Стрелец решил не отталкивать молодого специалиста, а напротив — помочь ему разобраться в хитросплетениях советско-германских экономических отношений. Он поставил перед собой задачу вырастить из Зотова вдумчивого и расчетливого дипломата. С каждым годом такие кадры будут всё нужнее и нужнее Советскому Союзу. А пижонство… С ростом профессионализма оно выветрится само по себе.

* * *

Встреча с Маргаритой Сергеевной лишь укрепила Серафиму Павловну в мысли: девушке стоит помочь. Она, конечно, опростоволосилась на ровном месте, но сама по себе человек не гнилой и будет ей полезна. А уж о том, чтобы Берсенева сделала выводы раз и навсегда, Царева позаботится лично. Она сняла трубку и набрала номер своей лучшей подруги.

— Виктория Олеговна, как поживаешь?

— Твоими молитвами. Случилось что? — женщина на том конце провода знала цену телефонным разговорам и лишних слов не тратила.

— Нужна твоя помощь. Тут у нас конторские хотят одну докторшу домой отправить, а мне она нужна здесь.

— Основания?

— Глупость. Обычная женская ревность.

— Семью хотела развалить? — строго спросила собеседница.

— Нет, что ты. Я бы не стала к тебе обращаться, знаю, как ты к этому относишься, — заверила Серафима Павловна. — Молодого референта не поделили.

— Фамилия у нее есть?

— Берсенева.

— Ладно, считай, что девочка твоя осталась.

«Вот и славно!» — подумала Царева. Она и сама до конца не знала, зачем ей сдалась эта Берсенева, но чувствовала, что поступает правильно, а интуиции своей Серафима Павловна доверяла.

Когда началась война, Царевой было шестнадцать лет. Она всеми правдами и неправдами стремилась попасть на фронт. Но ей не повезло дважды: во-первых, она слишком поздно родилась, а во-вторых, выглядела еще более юной. Военкомы один за другим отправляли ее в «детский сад», и никакие аргументы не могли пробить эту глухую оборону.

В восемнадцать мама пристроила девушку в архивное управление МИДа. Именно там она прошла свои главные «университеты», а диплом историко-архивного института всего лишь закрепил её право на профессию.

Со временем ее стали направлять в зарубежные командировки. Серафима Павловна служила в различных странах и имела репутацию незаменимого сотрудника, специалиста, на которого посол мог положиться в любой ситуации. Так сложилось, что своей семьи у нее не было, поэтому все свое время женщина отдавала делу. Многие из тех, с кем Царевой приходилось работать, сегодня занимали самые высокие посты в государстве, поэтому ей было к кому обратиться.

Что касается интуиции, женщина научилась доверять ей еще во время войны. В десятом классе все девчонки, конечно, мечтали не только о победе, но и о нарядном платье на выпускной. Ее лучшая подружка Рая узнала, что в Черемушках живет модистка, у которой есть и готовые наряды, и отрезы ткани для тех, кто предпочитал шить. В назначенный день они с Раей должны были отправиться за вожделенными обновками.

Но с самого утра Серафима была не в своей тарелке. Несмотря на огромное желание быть красивой и редкую возможность подобрать себе что-то в условиях военного дефицита и карточной системы, ноги отказывались слушаться, они просто не хотели идти. Серафима уговаривала себя и так и сяк, но воля испарилась. Когда пришла Раиса, Царева наотрез отказалась от поездки к портнихе.

Она предложила подружке перенести покупки на другой день, но Раиса обиделась и отправилась в Черемушки одна. К несчастью, эта невинная затея обернулась бедой. Как выяснилось позже, модистка приторговывала краденым, и именно в тот момент, когда Раечка крутилась у зеркала, примеряя очередное шифоновое чудо, в квартиру ворвались милиционеры. Ночь подруга провела в участке. А тяжелое состояние Серафимы к вечеру как рукой сняло.

С тех пор Царева всегда прислушивалась к своему организму. Она была на сто процентов уверена: уж он-то точно знает, что стоит делать, а чего необходимо избегать любой ценой.

* * *

Вопрос с отправкой Берсеневой в СССР сдулся также быстро, как и возник. Рычаги, которые задействовала Серафима Павловна, до конца дня расставили все точки над «i». Вместо докторши на родину поехала молодая и не в меру ретивая сотрудница машбюро Людмила.

Но Маргарите Сергеевне этого было мало. Она хотела выяснить отношения с Басовым, узнать, почему он не предупредил ее.

Стрелец собирался домой. Он находился в отличном расположении духа. Дворец, предназначенный для Генсека, превзошел его самые смелые ожидания. Даже к реконструкции, сделанной в авральном режиме, было не подкопаться. Все это советник отметил в отчете, переданном в Москву с ведома и одобрения Истомина. Играть в ледниковские игры и строить козни за спиной посла он не хотел. Стрелец не знал, как в этой ситуации повел бы себя настоящий Басов, но где тот Басов, не знал никто. Он сам на месте Константина Ивановича не станет поступаться принципами и гадить исподтишка только потому, что для некоторых это стало образом жизни.

Разбираясь в «посольской кухне», он старался оценивать людей не только с высоты