Дипломат. Игры компромиссов - 1 - Владимир Неровитов

будто открываю тебя заново, — покачал головой полковник. — И Риммка моя к тебе подобрела. Говорит, Басов изменился в лучшую сторону. А ты ее знаешь, смотрит на людей, как Ленин на буржуазию, — без всякого снисхождения. Даже мне порой кажется, что это это перебор, но тут… Как из Баварии вернулись, заварит твой японский чай, сядет за стол и говорит: «Все-таки твой Костя культурный человек и девочка у него способная».

— Игорь, ты меня ставишь в тупик. Я даже не знаю, что ответить. А Татка наша и правда замечательный ребенок. Читал ей про Белоснежку, так она так близко к сердцу приняла эту историю, что уже и сам был не рад, что выбрал братьев Гримм.

— Так почитал бы про Емелю.

— Ну да, про Емелю… Для девочки это самый подходящий персонаж, затмит любую принцессу.

— Костя, тут я тебе не советчик. Для своей дочки сам сказки выбирай. Моя-то уже выросла. Может оно и лучше бы вышло, если бы я ей в свое время про принцесс читал.

— Почему?

— Да девке уже скоро за тридцать. Давно замуж пора и внуков нам с матерью! А она ни о чем, кроме работы, не думает. Сидит в своем НИИ с утра до вечера, ничего, кроме своей науки, не видит. И не хочет, — вздохнул Кузнецов.

— Ладно тебе, просто время еще не пришло, не встретила своего человека. Тридцать лет — не возраст, впереди целая жизнь, — приободрил его Стрелец.

— Это у Зотова твоего целая жизнь впереди, а она — девка. Век у нее другой.

— Не узнаю тебя, Игорь. Заговорил ты как старый дед.

— Старый, не старый. А были бы внуки — и Карловне моей было бы веселее. Я-то все время на службе. Она дома одна… Или в школе смотрит на чужих детей, а думает про несуществующих внуков.

Сказать, что Стрелец был удивлен, — значит не сказать ничего. Сложившийся в его голове образ полковника КГБ не оставлял места для подобных сантиментов. В глазах Стрельца такое проявление обычной человеческой слабости делало фигуру Кузнецова намного более привлекательной и живой. Оказывается, и рыцарям плаща и кинжала не чужды простые отеческие тревоги.

Но это личное. А вот работу, которую резидент проделал в части подготовки к визиту Леонида Ильича, недооценить он не мог. Дворец Петерсберг был лучшим выбором из всех возможных, а уж то, что немецкие власти специально ради лидера согласились и отреставрировали законсервированное здание, говорило само за себя. Советник смотрел на своего товарища другими глазами. Ох и не прост оказался Игорь Прокопьевич Кузнецов.

— Игорь, хотел с тобой обсудить один производственный вопрос.

— Слушаю.

— Я рекомендовал Истомину расширить базу наших политических контактов в ФРГ.

— Почему? — Кузнецов внимательно посмотрел на него.

— Их лидеры слишком зависят от выборов, парламентских коалиций и партийных рейтингов. Короче говоря, канцлеры приходят и уходят, а политика добрососедства должна существовать независимо от пристрастий избирателей.

— Резонно, — кивнул полковник. — Ледников палки в колеса ставит?

— Откуда ты знаешь?

— Догадался, — Кузнецов усмехнулся.

— Поддержишь?

— А справитесь?

— Зависит от многого, но попытаться стоит.

— Поддержу.

Глава 10

ГЛАВА 10

УДАЧА — ДЕЛО СЛУЧАЯ

В посольстве царила тишина, коридоры тонули в полумраке. Рабочий день уже давно закончился, и в здании остались только дежурные и сотрудники службы безопасности. Референт Зотов сидел в своем кабинете, не зажигая света. Он ожесточенно комкал листы писчей бумаги и пытался забросить их в корзину для мусора, предусмотрительно отодвинутую в самый дальний угол комнаты. Упражнение, которое обычно успокаивало нервы, в этот раз не приносило ему никакого удовлетворения.

Фрустрация Сергея Петровича была вызвана визитом Маргариты Сергеевны Берсеневой, которая фурией ворвалась в его кабинет и накинулась с нелепыми обвинениями. Он сначала вообще не понял, о чем она говорит, но после того, как докторша успокоилась и более или менее внятно рассказала о том, что вызвало ее гнев, и сам пришел в ярость. Он клятвенно заверил ее, что не имеет никакого отношения к поступившему на нее доносу, но в глубине души его грызли сомнения.

На том злосчастном концерте их было четверо: он сам, Марго, Люся и Толик. Толик не мог, ему вообще было пофиг, кто, что и с кем, кроме математики и мечты о создании гениального шифра, который никто и никогда не сможет разгадать, Толик не видел вокруг себя абсолютно ничего. Люся? Эта могла, но Зотов не понимал мотива. Почему он был неуверен в себе? Потому что опрометчиво разболтал Басову про «слабость», которую Маргарита Сергеевна проявила на концерте. Неужели это советник позаботился об окончании карьеры Берсеневой? «Как же я мог так лохануться? — расстроился Зотов. — Говорил же мне дядя: 'Молчание — золото, все остальное — дерьмо».

Зотов, не раздумывая, сорвал телефонную трубку и набрал добавочный Басова.

— Константин Иванович, вы еще на месте. Можно к вам зайти? — спросил настроенный самым решительным образом референт.

— Сергей Петрович? У вас что-то срочное? — Басов собирался домой.

— Да!

— Что ж… заходите. У вас пять минут.

Даже короткая пробежка по посольскому коридору сбила градус зотовской решимости. В кабинет советника он входил уже куда менее агрессивным, но все таким же самоуверенным.

— Константин Иванович, у меня к вам личный вопрос! — с порога выпалил он, опасаясь, что после пары обычных вежливых фраз больше не осмелиться его задать.

— Слушаю, — Стрелец, не ожидавший такой прыти, с недоумением уставился на подчиненного.

Привычка референта переминаться с ноги на ногу этим вечером раздражала советника больше обычного.

— Так это вы?..

— Что я?

— Так это вы? Маргариту Сергеевну? — Зотов почувствовал, как весь его наступательный запал окончательно иссяк, сдулся, точно проколотый мяч.

— Что Маргариту Сергеевну?

— Простите! — Зотов решил не сдаваться. — Так это из-за вас у Маргариты Сергеевны неприятности?

— В смысле? Вы ничего не перепутали, Сергей Петрович? Не перетрудились часом? — голос Стрельца стал ледяным.

— То есть… — Зотов понял, что погорячился, но отступать уже было поздно.

— Договаривайте, товарищ Зотов. Я вижу, вас что-то очень сильно беспокоит! Надеюсь, с Маргаритой Сергеевной ничего не случилось?

— Если… Если только не считать, что стоит вопрос о ее отзыве из командировки.

— Так вам к советнику по кадрам, герой печального образа! — Стрелец больше не скрывал своего раздражения.

— Я подумал…

— Что вы подумали?

— Нет, ничего, простите, я ошибся! — Зотов развернулся и стремительно выскочил из кабинета.

«Какой же я кретин, — корил себя молодой референт. — Хорошо еще, что прямо не обвинил Константина Ивановича! Повел себя, как школьник!»

«А ведь готов был вызвать меня на дуэль! — Стрелец смотрел вслед