Попаданец по-своему - Буради Хомура

Кайр встал. Пошёл дальше.

В трактире было тихо. Посетители сидели по одному, каждый над своей кружкой. Никто не разговаривал.

Кайр подошёл к стойке. Трактирщик — мужчина с седыми висками — поднял голову.

— Есть у вас что-нибудь кроме чая? — спросил Кайр.

— Есть вода.

— А пиво? Вино? Медовуха?

— Никто не пьёт.

— Совсем?

— Совсем.

— Почему?

Трактирщик помолчал. Потом сказал:

— Забыли вкус. И не хотим вспоминать.

Кайр взял кружку воды. Сделал глоток. Пресно.

— А если я принесу медовухи? — спросил он. — Из моего города. Кто-нибудь попробует?

Трактирщик посмотрел на него долгим взглядом.

— Не надо, — сказал он. — Не буди.

Кайр положил монету и вышел.

Королева ждала его на площади. Рядом с сухим фонтаном сидела женщина — та самая, с пустым лицом. Она смотрела в застывшую воду.

— Она всегда здесь? — спросил Кайр.

— Каждый день.

— Что она делает?

— Смотрит.

Кайр подошёл к женщине. Остановился рядом.

— Здравствуйте, — сказал он.

Женщина не ответила.

— Меня зовут Кайр. Я из другого города.

Никакой реакции.

— У нас там шумно. Люди ругаются у колодца. Дети бегают.

Женщина медленно повернула голову. Посмотрела на него.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она. Голос ровный, без интонаций.

— Не знаю. Думал, вам будет интересно.

— Мне ничего не интересно.

Она снова уставилась в воду.

Кайр вернулся к Королеве.

— Она была другой? Раньше?

— Все они были другими. — Королева помолчала. — Потом выбрали покой.

— А ты? Ты тоже выбрала?

Королева не ответила. Отвернулась. Кайр заметил, как дёрнулся её пустой рукав.

— Ну как? — спросила она, когда они отошли от фонтана.

— Чисто. Тихо. Скучно.

— Это цена покоя.

— А радость? Где она?

— Радость — это риск. А риск — это боль. Мы выбрали без боли.

Кайр остановился. Развернул её к себе.

— А ты? Ты тоже без боли?

Она посмотрела ему в глаза. Впервые за всё время в её взгляде мелькнуло что-то живое. На секунду. Потом снова пустота.

— Пойдём, — сказала она. — Я покажу тебе остальное.

Они обошли ещё три улицы. Всюду одно и то же: чистые дома, молчаливые люди, ровный свет.

На окраине Кайр увидел кузницу. Горн не горел. Кузнец сидел на пороге и смотрел в небо.

— Почему он не работает? — спросил Кайр.

— Ему не нужно. Всё уже сделано.

— А если что-то сломается?

— Ничего не ломается.

Кайр подошёл к кузнецу. Тот даже не повернул головы.

— Эй, — сказал Кайр. — Ты помнишь, как пахнет горячий металл?

Кузнец медленно перевёл взгляд.

— Зачем? — спросил он.

— Просто интересно.

— Я не помню.

Он снова уставился в небо.

Кайр отошёл.

— Ты забрала у них память? — спросил он Королеву.

— Нет. Они сами забыли. Когда перестали чувствовать, память ушла следом.

— Как вода из дырявого ведра.

— Да.

Они пошли обратно.

Вечером они снова сидели в зале без окон. Катана лежала на столе между ними.

— Ты говорила, что не заставляла их, — сказал Кайр. — Что они сами выбрали.

— Да.

— А если бы кто-то захотел уйти?

Королева помолчала.

— Никто не хотел.

— А если захочет?

— Покой не отпускает.

Кайр отодвинул кружку.

— Значит, они в тюрьме. Только клетка удобная.

— Ты не понимаешь. — Королева встала. — Они не страдают. Они не плачут. Они не боятся.

— И не живут.

Она резко повернулась к нему. Пустой рукав качнулся.

— Ты смеешь меня судить? Ты, который пришёл из мира, где люди убивают друг друга из-за земли, из-за денег, из-за обид? Ты видел боль. Ты знаешь, что она делает с людьми.

Глава 33: Предложение

Кайр вошёл в зал вслед за Королевой. Дальняя стена оказалась зеркальной — но не отражала комнату. Внутри клубилась дымка, как вода в сумерках.

— Что это? — спросил он.

— Посмотри сам.

Он подошёл ближе. Коснулся пальцем — гладко, холодно, без ряби.

— Как это работает?

— Я не знаю. Это просто зеркало. Показывает то, что могло бы быть.

Королева встала рядом. Не касаясь, просто близко.

— Хочешь увидеть свой дом?

— Новый Шов?

— Да. Если бы ты выбрал покой.

Она коснулась стекла. Без заклинаний, без рун — просто пальцем, как плеча спящего. По зеркалу пошла рябь. Глубина расступилась.

Кайр увидел Новый Шов.

Узнал не сразу. Улицы были те же, но чище — ни облупленных углов, ни кривых заборов. Всё ровно, подметено.

— Красиво, — сказал он.

— Это не красота. Это порядок.

Видение приблизилось. Кайр увидел кузницу. Горн горел ровно, без вспышек. Рогар стоял у наковальни. Молот поднимался и опускался — методично, без устали. Руки целые — ни шрамов, ни ожогов.

— Он работает без передышки? — спросил Кайр.

— Он работает, когда нужно. Чувства усталости нет.

Рядом стояла Дана. Смотрела на мужа. Не говорила ни слова.

— Они не ссорятся, — заметил Кайр.

— Никто не ссорится.

— И не разговаривают.

— Разговоры ни к чему. Всё и так понятно.

Кайр перевёл взгляд. Эйрена сидела на крыльце трактира. Лицо спокойное, руки на коленях. Не плачет.

— Она забыла, зачем плакать? — спросил Кайр.

— Она забыла, что такое плакать.

— Это одно и то же?

Королева не ответила.

Видение переместилось к восточному полю. Заря стояла на краю. Ладони опущены. Ни свечения, ни тепла.

Она смотрела вдаль. Солнце висело неподвижно.

— Почему она не светится? — спросил Кайр.

— Ей не нужно. Земля здесь не болеет.

— А если заболеет?

— Ничего не болеет.

Кайр присмотрелся. Трава под ногами Зари была зелёной — но не шевелилась. Ни ветерка.

— Здесь нет ветра? — спросил он.

— Есть. Но он не колышет траву. Ей не нужно.

У колодца стоял Ефим. Улыбался. Той же пустой улыбкой, что и все.

— Он рад? — спросил Кайр.

— Он спокоен.

— Это не ответ.

Королева не ответила. Ефим поднял руку. Чуть склонил голову. Кайр разобрал по губам: «Спасибо».

— За что он благодарит?

— За то, что больше не боится.

Кайр отвёл взгляд от зеркала.

— Покажи меня.

Королева коснулась стекла. Картинка поплыла и остановилась на другом.

Кайр стоял посреди площади. Без кристалла на груди. Без ожога на пальце. Без усталости в глазах. Одет в чистую белую рубаху. Не Козыря — другую.

Он ни за что не отвечал. Ему было легко.

— Это я? — спросил он.

— Это ты. Который мог бы быть.

— Он… счастлив?

— Он не знает, что такое счастье. И не знает, что такое горе. Этого достаточно.

Кайр смотрел на своё отражение. Оно смотрело в ответ — безразлично, спокойно.

— Страшно, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я хочу это.

Королева отошла от стены. Села за стол. Катана легла перед ней.

— Ты устал, — сказала она. — Ты держишь всех на себе. Каждого. Каждый день. Твой дар — он же