Лекарь Фамильяров. Том 9 - Александр Лиманский

острой интоксикации боевыми стимуляторами, зрачковая реакция, тахикардия до ста девяноста, пенистые выделения. Мною введён блокатор, время введения указал. Настаиваю на отборе проб крови до транспортировки и направлении их на анализ. Перечень введенных мною веществ продиктую, лаборатория Синдиката их знает, — сообщил я.

Капитан занёс стилус, но замер, подумав.

— В этом нет необходимости. — Сказал капитан, убирая стилус в специальный разъем под него.

Голос подошёл со стороны фургона с вырванным бортом. Мужчина лет сорока, в хорошем костюме не по часу ночи, шёл неторопливо, хозяином положения, и кожаная папка при нём выглядела весомее полицейского планшета. За ним двигались двое, без папок, зато широкие в плечах.

— Гильдия сожалеет о происшествии, — сообщил он капитану, мне и всей улице сразу. — Это наш груз, транспортный инцидент, животное принадлежит гильдии. Наша ветеринарная служба немедленно забирает его на собственную базу, там ему окажут всю необходимую помощь. Ущерб городу и частным лицам будет возмещён в досудебном порядке. Вопрос закрыт.

Успел он подозрительно быстро. Эвакуатор ночью до такого перекрёстка едет дольше, а юристам о транспортных инцидентах вообще положено узнавать утром, из сводки.

Артур поднял голову. На вырванный борт фургона, на тёмный ромб эмблемы над смятым железом, он посмотрел один раз, коротко, и, когда я присел рядом закрыть чемодан, сказал тихо, только для меня:

— Ромб этот, док. Перевозчик. Эти возят для ям. Имён не спрашивай, потом расскажу.

Больше он ничего не добавил, по его лицу я понял, что «потом» будет разговор длиной с ночь.

Я выпрямился и повернулся к человеку с папкой.

— Вопрос не закрыт, — сказал я. — Вопрос только открылся.

Человек с папкой смерил меня взглядом, оценил кроссовки и куртку, задержался на чемодане и по итогам выбрал тон для разговора с обслуживающим персоналом.

— Молодой человек, спасибо за оказанную помощь, гильдия компенсирует вам расходные материалы. Дальше работают наши специалисты.

— Зафиксируйте в протоколе, — я говорил капитану, но громкость выбрал такую, чтобы хватило и на телефоны за спиной. — Животное находится в критическом состоянии после острой интоксикации боевыми стимуляторами. Действие блокатора рассчитано на четыре часа. Транспортировка без последующей стабилизации в условиях стационара с вероятностью, которую я готов письменно оценить как высокую, приведёт к остановке сердца в пути. Животное является вещественным доказательством по факту ЧП с пострадавшими. Если груз будет передан владельцу до стабилизации и отбора проб, я прошу занести в протокол моё заявление, это будет уничтожение вещественного доказательства, совершённое под запись.

Я повёл подбородком в сторону зевак. Телефонов у них было много, и все они писали.

Капитан устало смотрел в планшет, смена у него, судя по мешкам под глазами, кончилась часа два назад. Человек с папкой смотрел на меня уже без прейскуранта в глазах, внимательно и запоминая.

— Вы понимаете, с кем разговариваете? — спросил он.

— Понимаю. С представителем владельца, который вправе получить своё имущество после следственных действий, в стабильном состоянии, под опись. Процедура для таких случаев существует, капитан её знает. Государственный ветеринарный стационар, помещение животного под опись до выяснения, отбор проб при приёмке. Владельцу имущество вернут. Целым.

— Процедура существует, — с заметным облегчением подтвердил капитан, которому я только что выдал готовое законное решение, снимающее с него всех собеседников разом. — Оформляем на госстационар. Э-э… доктор. Акт по оказанной помощи составите? Для сопровождения.

— Составлю. И продублирую перечень веществ для лаборатории.

Человек с папкой постоял ещё немного, глядя, как капитан диктует себе под нос в планшет слова «пробы крови» и «опись». Потом убрал папку под мышку.

— Как, вы сказали, называется ваша клиника? — спросил он.

— Я не говорил. Пет-пункт Покровского. Запишите, у нас скидка на первичный приём.

Он развернулся и пошёл к машине, двое плечистых двинулись за ним, а я смотрел вслед и понимал, что скидкой этот визит не кончится. Пробы крови, протокол, эмблема на разбитом борту, всё это теперь было подшито в дело и заверено, тонкая ниточка от ночного перекрёстка куда-то вниз, в мир, где мешки всегда почему-то очень лёгкие. Дёргать за неё будут не мои руки. Но завязал узел я, публично, и там, внизу, об этом уже знали.

Погрузку я контролировал сам. Госветовский транспорт пришёл через сорок минут, нормальный, с гидробортом и мягким боксом, вепрь зашёл в него своим ходом, медленно, вслед за Артуром, который вёл его голосом до самой аппарели. Лёгкую дорожную седацию я поставил уже в боксе, по массе, теперь, на стабильном пульсе, было можно.

Перед тем как спрыгнуть с борта, я положил ладонь ему на загривок, между пластинами, в жёсткую щетину.

Канал отозвался сонно и медленно, из глубины, куда уже подступала седация.

«…не бегу… — толчок, длинный выдох, ещё толчок. — …спать…»

— Спи, — сказал я вслух.

Створки закрылись. Транспорт мигнул габаритами и ушёл в сторону набережной, увозя пятьсот килограммов казённого имущества, у которого сегодня впервые в жизни появилась история болезни.

Мы с Артуром остались на пустеющем перекрёстке, среди стекла, мигалок и чужих разговоров. Чемодан ощутимо полегчал, две ампулы блокатора, комплект тампонад, жгут-повязка, тысяч на восемнадцать расходников одной ночью, восполнять завтра же, экстренная укладка пустой не живёт. Спать оставалось часа четыре.

— Дракон говорил ложиться пораньше, — вспомнил Артур, поднимая с асфальта свою куртку.

— Дракон говорил, что понадобятся силы, — поправил я. — Про «пораньше» это была уже самодеятельность синоптика. Пошли по домам.

Следующее утро началось с премьеры.

Посреди приёмной стоял Саня с телефоном на вытянутой руке, экраном к публике, и сиял он так, будто его лотерейный билет выиграл дважды. Публика смотрела кто куда, Ксюша в экран, Денисов протирал смотровой стол и слушал, заспанный Артур в свою кружку.

— … миллион двести просмотров! — Саня ткнул в цифру пальцем. — За ночь! Артурыч, ты понимаешь, что это такое⁈ Тебя в тренды вынесло! Тебя уже на английский перевели, вот, гляди: «Русский остановил зверя голыми руками»! Голыми руками, Артурыч! Бэр хэндс!

— Руки были в порядке, — Артур отхлебнул из кружки, говоря о своём. — Стойка была кривая.

— Какая стойка⁈ Тебя полтора миллиона человек посмотрели!

— Вот именно. Миллион двести человек посмотрели кривую стойку, — Артур поморщился, как от зубной боли. — При перехвате завалил корпус на заднюю ногу. Обидно.

Саня открыл рот, закрыл, посмотрел на нас с Денисовым, ища поддержки, и поддержки не нашёл. Денисов уже пересматривал ролик с чисто профессиональным интересом, шевеля губами на моменте с блокатором, а Ксюша уже листала комментарии и зачитывала оттуда избранное.

— «Кто этот врач, дайте адрес клиники»… Дать? Тут уже человек сорок спрашивают.

— Дай, — решил я. — Записывай всех, только с перерывом на обед. И часы приёма сразу пиши, а