Казачонок 1862. Том 10 - Сергей Насоновский

— Поняли, — ответил Семен.

Разместились быстро. Большую комнату ребятам Тимофеевич выделил под самой крышей. Чисто, спать есть где, а моим башибузукам большего и не требовалось.

Я прошелся по комнате, глянул в окно.

— Прыгать высоковато, — спокойно сказал Семен. — Но если по крыше сарая спуститься, то можно.

— Ты куда прыгать собрался, Сема? — приподнял я бровь.

— Да так, мало ли… — улыбнулся старший Дежнев.

Обед из вчерашних щей и каши пришелся впору. После него мы приводили себя в порядок. Я умылся, сменил запыленный бешмет, прошелся щеткой по черкеске. В город как-никак собирался.

Когда спустился вниз, Сема с Данилой уже ждали. Как и просил, при каждом револьвер с запасом патронов, да кинжалы на поясах. Больше для порядка. Хотелось верить, что в этот приезд в Ставрополь стрелять не придется.

— Так, братцы, Дежневы со мной, остальные здесь. Деньги у Леньки. Можете до базара прогуляться, только ни во что не вляпайтесь, ради Бога, — серьезно глянул я на ребят.

— Сделаем, Гриша, за то будь покоен, — с лучезарной улыбкой сказал Васятка.

Улыбка была не к месту. Гришата это смекнул и ткнул его локтем в бок, пока я не передумал насчет прогулки.

На улицу вышли втроем. Верхом решил не ехать. Пройдемся, а если понадобится, возьмем извозчика.

Ставрополь жил своей жизнью. Пролетки гремели по мостовой, лавочники кричали наперебой, возле трактиров спорили приказчики. Попадались и выпивохи, что в такой ранний час показалось мне странным.

— У них тут всегда с утра так весело? — спросил Сема.

— Город губернский, всякое бывает, — ответил я. — Главное не зевай.

— Это понятно, — хмыкнул Даня.

У трактира стоял мужик в приличном, но помятом сюртуке. Держался за столб и что-то втолковывал двум приказчикам. Те слушали с ухмылками.

Мы прошли бы мимо, если бы из-за угла не выскочил козел. Здоровенный, бородатый, с какой-то бумагой в зубах. За козлом несся низенький чиновник в вицмундире, прижимая к груди портфель. А уже за ним летела краснощекая баба с корзиной.

— Держите! — визжал чиновник. — Казенную же сожрет!

— Сам ты казенный! — орала баба вслед. — Козла не трожь, ирод! Кормильца мне не загуби!

Козел, почуяв неладное, уходил от погони уверенно. Еще и прыгал боком, мотая рогатой башкой.

Тут наперерез ему выкатилась пролетка. Кучер дернул вожжи и выматерился. Рогатому пришлось шарахнуться аккурат на нас, уходя из-под колес.

— Сема! — бросил я.

Старший Дежнев шагнул вперед, ухватил зверя за рога двумя руками и уперся сапогами в мостовую. Козел дернулся так, что Семен едва удержал его. Даня тем временем подскочил сбоку и вытащил из пасти обрывок бумаги. Вторая половина осталась козлу. Поняв, что теперь никуда не деться, тот принялся тщательно и безмятежно ее пережевывать.

— Вот тебе и рогатая канцелярия, — хохотнул я.

Чиновничек подлетел к нам, тяжело дыша, и встал напротив, упершись руками в колени.

— Господа, господа! — зачастил он. — Это же прошение! Оно с отметкою!

— Отметка как раз имеется, — на серьезных щах сказал Даня и протянул бумагу. — Там все в отметках от зубов, ваше благородие.

Мужик у столба не выдержал и расхохотался. За ним заржали приказчики. Что дальше было у чиновника с бабой и козлом, мы узнавать не стали. Поторопились по своим делам, слыша за спиной их перебранку.

Дом штабс-капитана стоял на прежнем месте. Беленый, одноэтажный, с аккуратным, хоть и не новым забором. За ним виднелись знакомые яблони, уже распустившиеся.

У ворот хватало свежих следов. Значит, хозяин дома в Ставрополе. Я постучал в калитку. Скоро за забором послышались шаги, потом знакомый женский голос спросил:

— Кто там?

— Марья, это Григорий Прохоров. К Андрею Павловичу заехал.

Щеколда лязгнула сразу. Калитка приоткрылась, и Марья выглянула наружу.

— Господи, Григорий, и правда ты, — выдохнула она. — Да проходи же. Андрей Павлович дома, вот час как со службы прибыл.

— Добрый день. Это мои товарищи, братья Дежневы, Семен и Данила.

— Проходите, молодые люди, — сказала она.

Андрей Павлович вышел из кабинета сам. Он был в обычном сюртуке, но все равно собран и подтянут, как всегда. Только вот тени под глазами я углядел сразу. Когда тот увидел меня и Дежневых, на его лице мелькнуло удивление.

— Григорий? Вот уж не ожидал тебя увидеть.

— Доброго здравия, Андрей Павлович.

— И тебе поздорову, братец. Проходи, проходи. Да ты не один, смотрю.

— Это Семен и Данила Дежневы. Вы их уже знаете.

— А то как же, — улыбнулся он, здороваясь с братьями.

Мои парни остались в гостиной, а мы с Афанасьевым прошли в кабинет. Он сразу кивнул мне на стул.

— Вовремя ты, Гриша, нечего сказать, — Андрей Павлович посерьезнел. — Я тебе неделю назад письмо в Волынскую отправил. Вызвать хотел.

— Значит, разминулись. А мы вот сами сподобились. Химии для светописи прикупить надо, да и проведать вас давно собирался.

— Проведать, — тихо повторил он и покачал головой. — Не зря приехал, Григорий.

Марья заглянула в дверь:

— Чаю подать?

— Подай, будь добра, — сказал Афанасьев. — И чего-нибудь к столу. Казачат Дежневых там тоже напои.

Когда она ушла, штабс-капитан несколько секунд молчал.

— Скажу как есть, Гриша. Нужна помощь, которую я не могу попросить официально по своей линии.

Марья принесла чай, пироги с капустой и творогом. Поставила все на край стола, внимательно на нас посмотрела и вышла, притворив дверь.

Андрей Павлович дождался, пока стихнут ее шаги.

— Есть в Ставрополе человек, — сказал он. — Микола Сыч.

Я медленно поставил кружку на стол.

— Заочно знаком уже с ним. Было дело.

Афанасьев чуть прищурился.

— Старая история, — пояснил я. — Шнырь, Дубина, Никита Шунько. Все они под ним ходили или рядом крутились. Настю Тетереву я вытаскивал не у самого Сыча, а с малины за Конной слободкой. Но Микола в тех делах тоже был замешан. Тогда поквитаться с ним было не с руки.

— Понял, — вздохнул Андрей Павлович. — А теперь он еще выше поднялся, паскуда.

— Так он же Иван, кажись. Куда еще выше?

— Стал правой рукой одного очень высокопоставленного чиновника. Есть у нас тут статский советник Эраст Павлович Кленовский. Считай, главный в