Казачонок 1862. Том 10 - Сергей Насоновский

раз возвращался. Шел расслабленно, ничего не подозревая. Ленька, до того прикрывавшийся кустом шиповника, выскользнул из тени и ударил его по затылку рукоятью револьвера.

Мы перетащили бессознательного сторожа за кусты, связали и вставили кляп

Ленька стоял рядом, озираясь по сторонам. Темный платок на лице, револьвер в правой, кинжал в левой. Вид у него был такой, что и взрослый человек отступил бы перед этим пацаном.

Он открыл калитку и подал знак остальным. Парни один за другим просочились во двор.

Я показал Семе и Дане два пальца в сторону флигеля. Братья скользнули вперед. Когда еще не стемнело, и Хан делал последний облет двора, по периметру ходили трое. Одного мы уже успокоили, второго и третьего еще предстояло снять. За это время людей, конечно, могло и прибавиться.

Гришата с Васяткой ушли к задней стороне двора. Вскоре из-за конюшни донесся тихий стук. Один раз. Потом еще один. Васятка подал знак: сторожа сняли.

Сема с Даней уже должны были быть возле флигеля и контролировать второе крыльцо. Надеюсь, справятся.

Я показал Леньке на дверь черного входа, и мы двинули к ней. Коснулся косяка, приложил ухо. Внутри было тихо. Только где-то скрипнула половица и кашлянули.

Засов оказался деревянный, но с железной накладкой. Снять ножом можно, только есть риск нашуметь. Я прикрыл место плечом. Дотронуться до засова никак не выходило, поэтому убрал в хранилище кусок двери вместе с засовом, замком и частью косяка.

Голову чуть повело. Я встряхнулся, приходя в чувство, и медленно открыл дверь.

Мы проскользнули внутрь. На лавке сидел человек, привалившись к стене и прикрыв глаза. На коленях лежало короткое ружье. Похоже, он не спал, только задремал на миг.

Дверь слегка скрипнула. Он вздрогнул, но я успел раньше. Шаг к нему, левая ладонь накрывает рот, правая бьет рукоятью ремингтона в висок. Бандит обмяк и стал сползать с лавки.

Мы с Ленькой подхватили его, уложили на пол, перетянули руки и затолкали в рот найденную тут же тряпку.

По всему выходило, это и был третий сторож. Почему сидел внутри, а не снаружи, уже без разницы.

Из-за двери донеслись голоса.

— ...говорю тебе, Микола уши отрежет, куда ты полез?

— А ты язык-то придержи, — ответил второй, чуть ниже и злее. — У Миколы нынче гости. Сказано сидеть тут, вот и сиди, не тявкай.

Я поднял ладонь, потом показал два пальца на глаза и ткнул в щель под дверью.

Внутри было светлее, чем в коридоре. Желтая полоска света легла на дощатый пол.

Я осторожно приоткрыл дверь. Просторная комната оказалась чем-то вроде кладовой. Только не обычные харчи там лежали, а добро для этой публики: бутылки вина, стопки одежды, ящики, оружие и прочая дрянь.

За длинным столом сидели двое. Тот, что ковырял ножом горло бутылки, пытаясь вскрыть сургуч, поднял глаза. Тут уж без жертв не обошлось. Метательный нож вошел ему в горло. Второй нож прилетел его товарищу в левую часть груди.

Мы с Ленькой успели подхватить тела, чтобы не нашуметь.

Из кладовой выходил узкий коридорчик. Слева тянулась стена из некрашеных досок, справа было две двери. Первая приоткрыта. Внутри кто-то сопел.

Ленька заглянул и показал два пальца.

Один сидел на табурете, привалившись спиной к печке. Второй ковырялся в сапоге, вытряхивая из него какую-то дрянь. Два ружья стояли у стены. На лавке лежал пистоль.

Я показал Леньке на сидящего. Мы бесшумно вошли.

Те не сразу поняли, что происходит, один продирал глаза, а второй уставился на нас широко раскрытыми глазами и начал тянуть руку к пистолю, но ствол ружья в руках Лени ясно намекал: делать этого не стоит.

Мы почти одновременно подскочили к ним и кинжалами поставили точку в этом немом противостоянии.

Леня вытер бебут о штаны своей жертвы и посмотрел на меня. Я кивнул.

То, чем мы сейчас занимались, не могло пройти просто так. Но психика у Лени закаленная. Рано он с детством простился. Действовал почти без эмоций: слышал команду, выполнял, старался не подвести.

Вторая дверь оказалась закрыта. Видна была щель и крючок. За ней кто-то тихо матерился и шаркал сапогами. Я просунул палец, коснулся крючка, и тот исчез в моем сундуке.

Навстречу мне вывалился здоровенный детина с ружьем. Что его насторожило, непонятно. Может, услышал возню в соседней комнате, а может, просто собирался сменить охрану во дворе. Узнать причину уже не довелось.

Здоровяк начал вскидывать ружье, но не успел. Я ударил по стволу, увел его вправо, и мой бебут вошел противнику в шею. Ленька тут же подхватил его с другой стороны: уложить такую громадину на пол бесшумно одному было бы непросто.

— Вроде здесь больше никого, — одними губами сказал я. — Проверь.

Ленька скользнул дальше, проверил углы и кивнул. Можно двигаться.

Где-то дальше за стеной взорвался хохот.

— Да я тебе говорю, — донесся глухой голос, — этот очкастый статский хрен сам к нам приползет, как только ты свистнешь!

Голос показался мне знакомым. Слышал я его раньше. Только пока вспомнить не мог.

Ленька тоже прислушался, я жестом показал, что идем дальше.

Коридор уперся в массивную дверь. За ней как раз и разговаривали. Кто-то стукнул кулаком по столу, зазвенело стекло.

— ...Кленовский свое получит, коли будет кобениться, — сказал другой голос. Сухой, сиплый. — Пущай знает свое место. А ты не забывай, кто тебя из петли вынул.

Я показал Леньке на дверь, потом на короткую двустволку в его руках.

Сколько людей внутри, мы не знали. Ждать, пока они закончат разговор и разойдутся, было глупо.

Окна и второе крыльцо наши парни контролировали. Если кто рванет наружу, встретят как положено.

Я показал три пальца.

Ленька чуть заметно кивнул, держа двустволку наготове.

Раз.

За дверью снова грохнул смех, звякнули бокалы.

Два.

В правой руке у меня был «Ремингтон», в левой появился револьвер Готлякова.

Три.

Я ударил в дверь с ноги. Она распахнулась с сухим треском. Мы ввалились в помещение одновременно.

Большая комната. По центру массивный резной стол. На нем бутылки, карты, бумаги, тарелка с заедками. В воздухе витал запах вина и табака.

За столом сидели двое.

Сыч оказался сухим, жилистым, с длинными руками, суровым взглядом и волевым подбородком. Сидел он во главе стола, в жилете поверх рубахи.

Рядом, чуть боком, развалился здоровенный ухарь с тяжелой челюстью и знакомой наглой рожей.

Мишка Колесо. Вот так встреча.

В памяти сразу вспыхнула ярмарка в Пятигорске и Настя Тетерева, которую этот урод