Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

уже получше, даже глаза у него почти не болели, видно, болеть там уже было нечему, ну а головная боль и не проходившие приступы тошноты – так к этому он уже стал привыкать. – Позови его, только дай мне одеться… Хотя бы штаны.

- Они тут, - женщина вернулась и положила перед ним стопку его одежды, - вот… Помочь тебе?

- Нет, – он нащупал своё галифе и не без усилий надел его. Этого хватило; рубаху надевать не стал – последнее время грудь, живот и спина у него чесались, и он боялся, что ткань будет вызывать лишнее раздражение.

Атаман Когтев пришёл не один, с ним были Миша-Пистолет и шепелявый Еремей.

- Ну, как ты? – сразу поинтересовался атаман.

- Спасибо вашим женщинам, - отвечал Горохов. – Уже могу ходить.

- Да, у нас хорошие женщины, – соглашаются казаки. А Пистолет продолжает: – Такой, как наша Кристина, ни в одном другом коше нет. Она настоящий врач, как в городе.

- Да, да, - соглашаются с ним другие казаки. – Нет такой ни у кого.

А потом атаман сообщает ему:

- Мы переправили грузовик на этот берег. Жулики-лодочники с нас содрали немалую деньгу…

- Такие барыги, уроды… - добавляет Миша-Пистолет. – Работы у них было на три часа… А взяли с нас двадцатку…

- Э-э… машина того стоила… - шепелявит Еремей.

- Машина стоила, стоила… - соглашаются с ним товарищи, - хорошая машина, нашему грузовику уже пятнадцать лет, весь варенный-переваренный, а этот почти новый…

И весь этот разговор был обычной, беззаботной болтовнёй благодарности, которая потихонечку перерастает в выпивку… так как женщины уже позвякивали посудой, расставляя еду перед мужчинами…

И тут вся благостность этого общения для Андрея Николаевича заканчивается, едва он слышит от атамана Димы:

- Лева Ходи-Нога желает тебе удачи.

- Что? – у Горохова холодеет спина, и это не из-за кондиционера. – Ты же говорил, он в ванной лежит.

- Всё, его достали оттуда, – радостно сообщает Пистолет.

- Так он же… вы говорили, в Губахе? – вспоминает бывший оперуполномоченный. – Из вас кто-то в Губахе был?

И тут атаман сообщает ему:

- Да нет… Это я когда в Полазне был, когда лодку для грузовика искал, я звонил в Губаху, узнать о его здоровье, ну вот… А он уже, оказывается, может говорить, ну я и сказал ему, что ты у нас…

- А как ты меня ему назвал? – этот вопрос Горохов уже задаёт едва ли не с замиранием сердца.

- Ну, как… - чуть замявшись, начал Дима-атаман. Видно, тон бывшего оперуполномоченного был таков, что насторожил его собеседников. – Я сказал ему… ну, это… что его дружок инженер, тот, что воду искал, у нас сейчас гостит.

- По телефону? – мрачно уточняет Горохов.

- Угу, - соглашается атаман, уже понимая, что сделал что-то не так.

«Молодой… Поэтому и тупой. Сам же мне сказал, что к нему приезжали, меня искали, и тут же сам болтает об этом по телефону… По платному, общественному, при персонале, который, скорее всего, насчёт меня проинструктирован».

- Когда был этот разговор? – только и оставалось ему узнать.

- Вчера, - вспоминает Дима Когтев.

Теперь картина прояснилась полностью, дальше здесь оставаться было нельзя, ему нужно было уходить, уходить немедленно. И тогда он интересуется:

- Грузовик… Вы его не повредили при перевозке?

- Да нет, всё с ним в порядке, - отвечает ему Миша-Пистолет. – Я на нём сюда приехал.

- Хорошо, мне нужно ехать.

- Когда? – на всякий случай спросил Еремей. И сам догадался: – Сейчас, что ли?

- Сейчас, – произносит Горохов со всей серьёзностью. – Мне нужно два опытных человека за руль, чтобы могли подменять друг друга. Чтобы не стоять, не отдыхать…

- И куда ты поедешь? – немного расстроенно спрашивает у него молодой атаман – видно, он уже сам всё понял.

Андрей Николаевич думает несколько секунд, не больше, а потом и отвечает:

- Если спросят, скажите, что топлива в машине, когда я уезжал, было до Губахи, и поехал я на север. Куда именно – не сказал.

- Ладно, - соглашается атаман. – А ты думаешь, что спросят?

- Думаю.

И тогда Еремей говорит:

- Ну ладно… Значит, уезжаешь, давай тогда хоть выпьем…

Но Андрею Николаевичу вообще расхотелось пить, тем более с этим дураком Когтевым…

«Тоже мне, нашли себе атамана!».

И он произносит:

- Нет, некогда, надо уходить. Найдите мне двух человек.

Он отодвигается от казаков и начинает шарить рукой по войлоку у стены палатки…

- Одежду тебе? – догадывается Еремей. Кажется, он тут самый умный из всех.

- Да, - отвечает бывший оперуполномоченный.

Миша-Пистолет встаёт и помогает ему, среди одежды Горохов находит и своё оружие.

- Ладно, - соглашается атаман после вздоха, – я сейчас поговорю с казаками. Что сказать людям – когда они домой вернутся?

Эта информация из той же серии, что и «куда поедешь?». Но сказать людям, на сколько они покидают свой дом, необходимо.

- Через недельку, – прикидывает Андрей Николаевич. – И ещё… – он уже надел рубаху и начал продевать в брюки ремень, но одной рукой это было сделать сложно, и ему на помощь пришла женщина, скорее всего Река, а он добавляет: - Скажи тем, кто поедет, я им заплачу, хорошо заплачу.

- Ладно, скажу, - обещает молодой атаман.

И казаки один за другим покидают палатку, а Горохов говорит:

- Река, дай мне сигареты.

Она находит ему сигарету, подаёт и подносит огонь, Андрей Николаевич раскуривает её… После многодневного воздержания первые затяжки – это настоящее удовольствие, вот только прерывается оно кашлем… Сигарету приходится вернуть Реке и попросить у неё тряпку, чтобы отхаркаться…

Глава 13

Один из казаков был человек уже опытный, степенный, немногословный, звали его Вячеслав Кутьков. А второй, напротив, молодой и расторопный Анатолий, которого другие называли Толик Ватуй. Фамилия у него такая или прозвище, Горохов не выяснял. Вот они и взялись его доставить… ну, туда, куда ему нужно. Теперь они сидели возле него в палатке, пили чай и обсуждали поездку. Кутьков сразу понравился