Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

Но точно знал, что если эти два казака попадут в руки его бывших сослуживцев из Трибунала, сослуживцы обязательно у них узнают, куда они отвозили «дезертира и предателя».

«С ними придётся расстаться ещё до места назначения».

Это ему было ясно. Существовал, конечно, ещё один вариант навсегда заставить их молчать. Но… К этим людям этот стопроцентный вариант он применить просто не смог бы.

Оставалось… думать, время на раздумье у него ещё было. Было… Часов двенадцать. А потом наступит минута принятия решения.

Он просил Ватуя описывать местность. И тот говорил ему, что камней стало больше, и что камни не песчаные, а чёрные, и что тянутся они на сотни метров, возвышаясь над барханами.

- Зато барханы тут меньше наших, - продолжал Толик описывать местные пейзажи.

Значит, ехали они правильно, черные скалы – это отроги Урала.

Значит и сам Урал-Камень был близко. И должен быть слева от них, на севере.

Андрей Николаевич, хотя и не успел проголодаться, решил ещё раз поесть, прежде чем на грузовик налетел заряд. На этот раз был он не очень сильный, не очень продолжительный. Кутьков не стал останавливать машину, а через пятнадцать минут ветер утих, и вот тогда они и остановились.

Пока Толик выбивал фильтры и чистил машину от песка, Горохов и Вячеслав курили тут же. И бывший оперуполномоченный спрашивал:

- Пыль осела?

- Да, вроде, - отвечал казак.

- Видно что? – у самого Горохова перед глазами стеной стояла полная, абсолютная чернота.

- Чудок видать. Ты скажи, что смотреть нужно, – уточняет Вячеслав.

- Мы вроде вниз катились… Скал стало меньше?

- Ну так поменьше, - отвечает Кутьков.

«Значит, идём пока правильно».

- Ты скажи, инженер, куда ехать, – продолжает казак.

- Так и поедем на восток, – говорит Горохов.

- М-м, - понимающе мычит Вячеслав. И в этом его мычании Андрей Николаевич улавливает нотки... сомнения, что ли… И тогда он спрашивает у казака:

- А что? В чём дело?

Бывший оперуполномоченный выбрасывает окурок.

- Если отсюда на северо-запад пойти, то через два часа и Верхотурье будет… - начинает казак.

Верхотурье. Горохов знает об этой заставе, только, по его прикидкам, к ней отсюда нужно будет идти не на северо-запад, как говорит казак, а на север. Но это мелочи. А Кутьков продолжает:

- Если отсюда пойти на восток, так как раз в степь уйдём, в дикую, а там дарги, ночь – их время… - и он заканчивает: – Не хотелось бы тут таскаться по темноте.

- А ты эти места знаешь? – спрашивает Горохов. Сам он бывал тут всего пару раз.

- Ну а то как же? Кочевал тут по детству, по молодости, как раз вдоль старых русел ходил, от русла Кумы до русла Тагила. Там было много хороших колодцев, места были сытные. Тогда там ещё поселения были… Так пришлось оттуда уйти на Каму, тут от даргов совсем житья не стало.

Да, дальше на восток начиналось настоящее безлюдье, и казак был прав, тут должны были кочевать людоеды. Не могло их тут не быть. На левой стороне Камы им с Аязом удалось проскочить через кочевья даргов, так это было скорее везение, но на везение вечно полагаться нельзя…

Он вздыхает и думает, но место для раздумий тут не очень хорошее, тем более что Толик уже всё закончил и подгоняет его:

- Инженер, у меня всё! Ехать можно.

И тогда они все забираются в машину, и уже в кабине Горохов принимает решение:

- Вячеслав, ты знаешь, где Новая Ляля?

- Ну, она известно где, на севере.

Горохов считает, что на северо-востоке, но не спорит с человеком, который тут кочевал и, главное, у которого есть глаза. И поэтому он говорит:

- Поехали туда.

И мотор сразу заводится; казаки безусловно рады тому, что им не придётся ночью тащиться в самую глубь дикой степи и что поедут они в сторону людей.

От того места, где они пересекли южные отроги Камня, до Новой Ляли было, по прикидкам бывшего оперуполномоченного, километров восемьдесят. По прямой. Значит, по земле все сто двадцать, то есть четыре-пять часов хода. Так оно и вышло, ему удалось поспать, поесть, принять целую кучу лекарств, прежде чем молодой казак сообщил ему:

- Инженер, огни какие-то впереди. Никак она и есть, Ляля.

- Далеко? - интересуется Горохов.

- Далеко, еле их видно. Ровно на север от нас.

В голосе Толика слышалось удовлетворение. То ли от того, что им удалось преодолеть большой участок опасной местности без всяких приключений, то ли он просто был рад населённому пункту.

Вот только бывший оперуполномоченный собирался огорчить молодого казака: он знал, что на юг от поселения вынесен передовой блокпост местного ополчения, и там могли тормознуть их грузовик и заглянуть в кабину. Андрею Николаевичу это вообще было ни к чему. И поэтому он говорит:

- Вячеслав, бери-ка на северо-запад, к большой дороге, в Лялю заходить не будем.

- Угу, - откликается Кутьков и делает так, как было сказано; и грузовик продолжает путь по барханам, только поехал медленнее, видно, местность тут была каменистая. Но уже примерно через час Горохов оживился, он стал различать в бесконечной черноте белые движущиеся пятна. Дорога, а белые пятна – фары машин, шедших по ней. Он радуется, что ещё хоть что-то может рассмотреть.

И ещё через некоторое время Кутьков у него поинтересовался:

- Инженер, подъезжаем, вон трасса уже, куда поедем дальше, на восток или на запад?

- Вы – домой, - чуть подумав, ответил Горохов и повернулся назад, нащупывая на задней панели кабины свой рюкзак.

- А ты куда? – удивился Толик.

Да и старый казак Кутьков тоже был озадачен:

- А как же ты? Без глаз-то, да без руки…

- Как-нибудь управлюсь, - отвечает им бывший оперуполномоченный, он уже притянул к себе рюкзак и сейчас проверял своё оружие и флягу. – Да и люди помогут.

- Да зачем тебе люди-то? – не унимался Вячеслав, он уже, видно, подъехал к дороге вплотную и остановил грузовик. — Мы, что ли, не люди? Мы тебя отвезём, ты скажи, куда надо.

Но Горохов уже принял решение:

- Нет, вы высаживаете