Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Нам нужно будет связаться с тьютором Всеблагого, на это уйдёт всего один или два дня; потом, если Всеблагой благословит, вас доставят к нему.

«Один или два дня?».

Нет, бывший оперуполномоченный не был на это согласен:

- Вы, надеюсь, не забыли, что меня ищут? Ищут до сих пор, ищут, не покладая рук, - произносит он довольно холодно, его накрывал приступ тошноты, так что ему было не до политесов. - Меня могут найти не то что через пару дней, меня могут отыскать и через пару часов. Меня многие видели здесь у вас. А учитывая, что вещество я вам не отдам, то оно может вообще к вам не попасть, его заберут те, кто меня найдёт.

Второй человек, мужчина, что до сих пор молчал, кажется, сделал какой-то жест, и Горохов подумал, что им ничего не стоит, вот сейчас взять… и выстрелить ему в голову, а после спокойно забрать у него пробирку с драгоценным реликтом. И поэтому он добавляет:

- У меня важная информация для Церен и пророка, - и чтобы подтвердить свои слова, Андрей Николаевич достаёт монету, ту самую, что забрал у проводника Аяза, и протягивает её отцу Сергею: вот, посмотри. Тот берёт монету, и в помещении повисает странная тишина. Все молчат, разглядывая эту небольшую вещицу, и эта пауза лучше всего говорит Горохову об их удивлении или о недоумении.

«Да, друзья мои, да. Удивлены? Вы, видно, не ожидали такого?».

И глава местной общины наконец произносит:

- У вас не должно быть… не может быть этого символа. Вам не могли его выдать. Откуда он у вас?

«Он ошарашен! Это хорошо!».

- Я забрал его у привратника, когда тот умер, - отвечает Горохов и протягивает руку: верни-ка мне монетку, друг!

Но Сергей не торопится возвращать эту ценную вещицу.

- А от чего умер обладатель этого знака?

- Ну, возможно, от десятимиллиметровой винтовочной пули, которая попала ему в затылок, – предполагает Андрей Николаевич с некоторой едкостью.

- И кто же в него стрелял?

- В степи куча всяких типов, способных сделать неплохой выстрел, но в тот раз это были степные людоеды, – отвечает Горохов всё в том же тоне. – Их ещё называют даргами. Их послали за нами в погоню, когда мы с ним добыли вещество. Вы, кстати, знали его?

- Нет, не знал, - отвечает глава общины. – Но я понимаю, что такой знак положен только приближённым ко Всеблагому.

«Да, видно, то, что делал привратник Оглы, для этой шайки сектантов было очень важным. Как бы пророк с Церен меня за него не прикончили. Нужно с ними быть аккуратным».

- Верните-ка мне монету, - настаивает Горохов и снова протягивает руку.

И тут в первый раз заговорил тот пришедший, что молчал до сих пор:

- Его дарги убили, а почему не убили вас?

Бывший оперуполномоченный вспомнил и этот голос; кажется, это был голос одного из кареглазых…

«Лёва, что ли, его звали…».

- Ну, потому что я убил их, – отвечает Андрей Николаевич.

- С такими-то глазами? – сомневается кареглазый.

- Такими мои глаза стали позже.

- А что с ними? – на этот раз спрашивает уже священник. Но монетку так и не возвращает ему.

- Я пока не могу вам ничего сказать на этот счёт, - произносит Горохов, - но напоминаю, мне нужно к Церен или пророку. У меня для них информация, срочная и важная. А ещё я вам напоминаю, что меня ищут и мне нужно отсюда уйти как можно быстрее.

Срочная и важная. Кажется, именно эти слова возымели на пришедших какое-то действие.

- Минутку подождите, - просит его отец Сергей, и все слуги Светлой Обители отходят от Горохова на некоторое расстояние и о чем-то начинают переговариваться. Переговариваются они вовсе не минутку, а много больше, и лишь через пять минут они возвращаются к нему, и священник сам берёт его руку и вкладывает в ладонь монету; и заканчивает:

- Вас отвезут ко Всеблагому.

Грубая баба. Вот её-то он отлично помнил. В прошлый раз она нагоняла пафоса, пытаясь объяснить ему его ничтожность и величие пророка, который его приглашал к себе. Теперь она снова была тут и давала ценные указания, Андрей Николаевич слышал, как она бубнит:

- Оружие у него нужно отобрать, может, он и не слепой никакой. Может, ещё видит. Перебьёт вас, когда подъедете. И узнает, где лаборатория.

- Да никого он не перебьёт, - заверил её пастырь общины.

Здесь, в сарае, никто так и не решается предложить ему сдать оружие, все понимают, что злая баба просто дуркует. А ему с оружием спокойнее… Он понимает, что практически слеп, но с оружием ему всё равно лучше, чем без него.

Они пригнали тот самый грузовичок с пластиковым верхом, что был ему уже знаком. Диваны, кондиционер. Это было кстати. Горохов собирался поспать. Глаза немного болели, ну, хоть тошнота поутихла. Он надеялся лечь и вытянуть ноги. Может даже, снять верхнюю одежду.

- Андрей Николаевич, - бывший оперуполномоченный сразу узнаёт голос Вероники. – Ваш мотоцикл всё ещё у меня. На обратном пути можете забрать его.

«На обратном пути… А будут ли у меня глаза, чтобы пользоваться мотоциклом, будет ли у меня вообще этот обратный путь?».

Честно говоря, он не знает. Грубая баба угомонилась, теперь она уже не просит забрать у него обрез и револьвер. И он слышит, как открываются не очень-то прочные и не очень-то герметичные двери фургона.

- Пора, не хочу ночью ехать, там Юра три дня назад видел следы даргов, лучше успеть до темноты, - произносит, кажется, Лёва.

А Горохова кто-то берёт под локоть:

– Андрей Николаевич, сюда, - это, конечно же, Вероника. Женщина подводит его к машине и помогает залезть в фургон. И потом она говорит: - Я вам так завидую, вы опять будете говорить со Всеблагим.

Он не успевает ей ответить, как двери фургона закрываются. И бывший оперуполномоченный слышит, как заводится двигатель. Он находит на ощупь диван и присаживается на него. Оружие с ним… Горохов трогает карманы: пробирка тоже с ним. В общем, всё пока идёт по плану, а